– Тогда-то ощущения будут как раз в порядке, – огрызнулась новая знакомая. – И вообще, я просто знаю, что такое необходимость! Разум сохранится. А остальное разве важно? Старшие сидят тут, сопли жуют, вместо того чтобы взяться уже и сделать.
Я задумался. Когда Яра говорила так настойчиво, энергично, уверенно, ей хотелось поддакивать. Уставший, сомневающийся пожилой завхоз действительно начинал казаться чересчур осторожным и слабым. Но решать на эмоциях – однозначно не дело. Уже пробовал, спасибо! И я постарался перевести разговор на другое.
– Может, покажешь мне остальную станцию?
– Да чего тут смотреть? – отмахнулась она. – Коридоры, люди, оборудование. Серо, пыльно. Тоскливо. Безнадега!
Так, эта тема не сработала. Ну что ж. Рискнуть? Не рискнуть? Была не была!
– Ты действительно считаешь, что разум – единственная ценность? – спросил я, приобнимая ее за плечи.
Туяра хихикнула и жарко ответила на объятия. В общем, осмотр базы в этот день не состоялся.
Глава 23
Дни действительно были серыми и походили один на другой. Я постепенно знакомился с остальными жильцами этого ковчега цивилизации, но постоянного занятия себе так и не нашел. На протяжении многих лет их жизнь была так упорядочена, что новому винтику втереться в этот механизм было ой как непросто. С временной базы, как и я, тут был только один человек. Нелюдимый румын, кое-как объяснявшийся по-английски. Жил здесь он уже с полгода. Занимался в основном уборкой и мелким ремонтом. Впрочем, вытянуть из него даже пару слов было почти непосильной задачей.
Остальные, видимо, либо модифицировались в Новых, либо уходили на юг. Ну или убивались разными способами. Об этом иногда вскользь упоминалось, но темя явно была нежелательной.
Руководство станции неспеша продумывало очередную вылазку в Лес. Здесь это слово произносили с пафосом и придыханием, как имя какого-нибудь фэнтезийного злодея. Меня и румына включили в состав группы. Вадим Юрьевич утверждал: это оттого, что мы не привыкли воспринимать растения как врагов по умолчанию, а значит, договариваться будет легче. Но меня не покидала мысль, что нас просто не особо жаль, если что.
Если бы не Туяра, я бы наверняка взвыл от тоски. Но совместный досуг здорово скрашивал существование. У нее задач, видимо, было не слишком много, потому что она проводила со мной по полдня и больше.
С моей стороны о любви, правда, речи не шло. Увлечение первых дней скрылось за полным отсутствием общих тем и совершенно разным укладом жизни. Да и девушка, кажется, тоже только развлекалась. Кстати, я походя выяснил, что ей уже двадцать девять. В принципе, это не имело особого значения, но сильно удивило. Наверно в этой холодине юность замораживалась и сохранялась надолго. Иллюзию подкрепляла еще и наивность суждений. Живя в замкнутом, маленьком социуме сложно обрести разносторонний жизненный опыт.
В основном мы валялись в постели. Береглись от нежелательных последствий, как могли. Когда организовывалась эта база, ученые как-то не предполагали, что среди запасов первой необходимости могут оказаться контрацептивы. Да и что с ними стало бы за все годы… В любом случае, некие опасения всегда маячили на грани сознания. Поэтому когда до выезда осталась неделя, я вздохнул спокойнее и стал ждать этого дня с особым нетерпением.
Туяра с нами не шла. Во-первых, ее ценность в экспедиции вызывала сомнения, учитывая патологическую неприязнь ко всему зеленому. Во-вторых, она сама не особо рвалась. И меня отговаривала изо всех сил, в своей привычной бескомпромиссной манере. Но я ссылался на решение начальства и уходил от темы, упоенно считая оставшиеся дни.
Сколь бы ни были ужасны мои скитания по снегу, но сидение в четырех стенах без дела оказалось еще более нестерпимым. Грозящие опасности представлялись лишь слегка будоражащими. Мечталось, как я один найду идеальное решение для всех и вернусь героем. Планета снова зацветет, люди станут смеяться, а солнечный свет везде приобретет нормальный оттенок.
Эпические сюжеты не давали уснуть. Я все чаще вертелся с боку на бок до глубокой ночи, обдумывая возможные сценарии развития событий.
Наконец, настал день выхода. Нас было шестеро.
Двое Новых. Все называли их Шен и Илья, хотя при ментальном контакте сочетание образов, которым они себя описывали, было гораздо длиннее и непроизносимее. Оба ученые. Насколько я смог понять – физика, химия, биология – это все к ним.
Угрюмый румын. Его звали Константин, и он никогда не откликался на уменьшительное «Костя». Да вообще редко на что-то откликался. Как и я, он не отличался обилием полезных навыков.