Когда началась Зеленая война, они с девушкой только успели пожениться. Купили небольшую уютную квартирку: тесноватую, но светлую, с окнами на парк. Радовались, как дети. Потихоньку обживали ее, смеялись. Война застала их в Икее за выбором занавесок.
Потом была безумная гонка по укрытиям и закрытым бункерам. По выжженным гербицидами бесплодным землям и, в конце, по снегу за полярным кругом. В толпе беженцев, в постоянном страхе и непонимании происходящего. Но всегда держались вместе. Вместе же попали на криостанцию и улеглись в сон. Решили пропустить сразу тридцать пять лет. Надеялись, что за это время все уже уляжется.
А когда через положенный промежуток времени его разбудили и обрисовали действующий порядок вещей, выяснилось, что камера Кристины заглючила. Ее подняли лет через двадцать, и она решила не продолжать криосон. Но новая реальность плохо соответствовала ее чаяниям, и до пробуждения Ильи девушка не дожила.
В мире установилось какое-то подобие порядка, а вот в душе молодого человека – нет. В сердцах, отчасти – со зла, отчасти из-за надежды подавить мучившие его чувства, парень прошел перерождение. Стало легче, да. По прошлому осталась только светлая грусть, которую легко было отогнать.
А вот сейчас Лея неожиданно вызвала не то чтобы отголоски прежних чувств, а вполне себе полную их гамму. Чем-то она неуловимо напоминала Кристину: жестами ли, улыбкой ли… Но она была здесь – радостная, живая, беззаботная. И никогда еще мой новый товарищ настолько сильно не сожалел о своем решении трансформироваться.
«А обратное превращение совершенно невозможно?» – спросил я.
«Как ты себе это представляешь?» – последовал горький ответ.
Я никак не представлял. Мы помолчали. Ноги медленно отогревались после стояния в ледяной воде.
«Может она захочет стать Новой, как ты» – попытался утешить его я.
«Я никогда не попрошу. Зачем? Она счастлива здесь».
«Вдруг ты ей тоже нравишься? В вашем бытии есть несомненные преимущества».
«Не уверен, что организм с симбиотической флорой трансформируется так же… Только если мы действительно сможем объединить все. Всех!» – кажется он приободрился.
«Сможем!» – мысленно пообещал я. И в этот момент действительно был на сто процентов уверен, что все получится.
Глава 26
Еще денек мы погостили в деревне. Эпизод с утоплением нашего зеленого собрата удалось сохранить в тайне, а больше и нечего особенно было вспомнить. Да, вкусная еда. Да, здоровый сон на свежем воздухе. Но и только. Тайны, интриги и расследования прошли стороной.
Ларису мы почти не видели, она в компании местных бродила по ближайшим окрестностям, побрякивая пробирками, собирала образцы и информацию. Блокнот, прихваченный с базы, женщина исписала полностью, но ей тут же преподнесли новый. Так что вот уж кому не было скучно, так это ей.
Я тоже особенно не тосковал. Просто как-то это все было буднично. Особенно для моих представлений о постапокалиптическом мире. С одной стороны, здорово было вернуться в почти привычный мир. А с другой, что-то неуловимо разочаровывало, что ли.
Все так же живут люди. Растят овощи и кур, занимаются повседневными делами, стирают белье в реке. А в городе, наверно, даже в стиральных машинках. Да и здесь есть электричество: просто слабенькое, с перебоями. Но когда в наших селах было иначе?
Я о том, что нет конфликтов за ресурсы, безумных панков в цепях и с самодельными гранатометами. Нет сталкеров в респираторах и ОЗК. И супербойцов-ниндзя, с одними кинжалами бросающихся на наплодившихся за какие-то пару десятков лет мутантов. Ни-че-го. Тишь да благодать. Даже комары не кусают.
– Слушайте, а где комары? – спросил я пожилую женщину, сидящую с книгой в плетеном кресле на веранде чистенького аккуратного дома.
– А нету, мил человек. Мы к Лесу обратились, и по всей околице выросли кусты, рыжеватые такие. Их запах кровопийц километра на два вокруг распугал, – заулыбалась она.
Ну вот. Просто рай какой-то. Люди в мире с природой и друг с другом. Лесной дух, который, вынь да положь, сразу же отвечает на адресованные ему просьбы. Симбиотические клетки, позволяющие по несколько дней легко обходиться без еды… Интересно, без чего еще.
Если бы не тысячи людей, годами запертых в криокамерах, и не ученые, прокисающие на заснеженных станциях, это был бы идеальный мир. А может быть, черт с ними? В конце концов, это было их решение. Человечество столетиями билось за право делать выбор. Вот и получите!