Последней среди ржавых остовов, отравляющих землю, было совсем худо. Она часто останавливалась, тоскливо оглядывалась на все отдаляющуюся зелень. По красивому лицу девушки скатывались капельки пота, хотя воздух был здесь холоднее, чем в Лесу.
Я хорошо понимал, что она чувствует. Удаляться из напоенного солнцем и запахом смолы, птичьим щебетом и журчанием ручьев мира ради того, чтобы засесть в унылой бетонной коробке посреди сугробов – то еще удовольствие. Даже на время. Мне и то совсем не хотелось обратно, что уж говорить об уроженке послевоенной реальности? Интересно, не вымрут ли на базе ее клетки-симбионты? А, кстати, можно ли их вообще тащить на станцию? Как-то мы об этом не подумали.
Я незаметно подошел к Илье, взял его за локоть, чтобы сделать мысленный разговор максимально конфиденциальным.
«Ваши ребята со станции очень много времени угробили на то, чтобы на базе не осталось ничего растительного, кроме консервов. Это так?»
«Все верно».
«А у Леи под кожей полно лесных клеток-приживал. Ты думаешь, это ничего?»
«Все будет в порядке».
«Слушай, я понимаю, что у девушки нет никаких вредоносных идей. Но у Леса в ее организме могут быть совсем другие планы».
Новый напряженно молчал.
«Еще не поздно отправить ее назад. Смотри, как девушке тут плохо!» – продолжил я. Почему-то внезапное озарение о возможной опасности вызывало вполне физический дискомфорт. До холода в висках и щекотки где-то у лопаток.
Грусть, беспокойство, колебания. «Я знаю» – ответил он, – «Но мы с ней уже все обсудили. Это ее выбор».
«Что – ее выбор? Проводить тебя до станции? Или…»
Друг остановился и молча посмотрел на меня. Его эмоциональный фон представлял собой такое дикое переплетение глухой тоски и сияющей надежды, что сомнений не оставалось. Значит, скоро ряды зеленых человечков пополнятся еще одним новичком. Если, конечно, ее лесная часть не воспротивится. А если да? Что же, отсюда и темные тона в его мыслях.
Я уже собирался двинуться дальше, когда Новый остановил меня и добавил: «Все равно у Марка тоже есть симбионты. Хоть он и родился прямо перед войной, одноклеточные у него прижились. Но он переговорщик и идет на станцию в любом случае. А о наших делах – не надо никому, ладно?»
Я кивнул и пошел за остальными. Не знал насчет Марка. Блин, не удалось бдительно предотвратить угрозу. Ну что же, будем действовать по обстоятельствам.
Когда перед нами предстала база, я уже еле передвигал ноги. Как-то тяжко дался обратный переход. Сразу за дверью нас встретил Валентин Юрьевич. За его плечом маячил Богдан. Странно, что Туяра не прибежала. Жаль, я ведь действительно соскучился по ней. Столько было красок, эмоций и новых впечатлений, будто мы отсутствовали несколько месяцев.
– С возвращением! – поприветствовал нас начальник. – А вас – с прибытием, – повернулся он к лесным гостям. Сейчас Богдан всех проводит в специальный бокс, чтобы отмыться и переодеться с дороги. А потом покажет новоприбывшим комнаты. Нет-нет-нет, не разувайтесь!
Странно, мы же всегда снимаем обувь у входа. Ну ладно, руководству виднее.
Украинец с непривычно серьезным видом провел нас по коридору буквально метров пять, с лязгом открыл боковую железную дверь.
– Для дезинфекции это, – виновато пояснил он. Чтобы всякие споры да семена не занести. Первый блок проходите в одежде, там ее и оставляйте. Во втором – ополаскивайтесь. Душ включается автоматически. Мылиться ничем не надо, все уже в воде. В третьей комнате – каждому по полотенцу и набору одежды, там уж разберетесь, какие кому. А выход – вон он, дальше по коридору.
Да, серьезно все.
Пока мы по одному быстренько проходили гигиенические процедуры, здоровяк безмятежно отирался рядом, расспрашивая о нашем путешествии.
– Не удивлен, что Константин там остался, – заметил он. – Будет теперь у них в городе собственный упырь.
Я улыбнулся. Сколько десятилетий прошло, а любого хмурого румына до сих пор поддразнивают, называя Дракулой и предлагая чеснок. Вот она – сила искусства.
Дезинфицирующий или, скорее, гербицидно-фунгицидный душ оказался неприятно прохладным. Вот, пожалуй, и все. Даже не имел четко выраженного запаха. Найденные в жигулях четки я повесил на шею и вымыл вместе с собой.
Выбравшись последним в плохо освещенный коридор, я заметил что гости из Леса яростно чешут руки и плечи. Похоже, они здорово недовольны оказанным приемом. Ладно, надеюсь, Валентину Юрьевичу хватит дипломатичности, чтобы сгладить ситуацию. Должны понимать в конце-то концов.