С. 301. "Есть многое на небе и земле, что и во сне, Горацио, не снилось твоей учености" — Слова Гамлета. (Шекспир В. Гамлет, принц Датский. Действие I. Сцена 5. Пер. А. Кронеберга).
…в драме поэтессы Арманд "Архангел Михаил". — Это ошибка: пьеса написана Надеждой Николаевной Бромлей (1889–1966; актриса, режиссер, драматург). Об этой пьесе см. в прим. к с. 300.
…Чехов играл Гамлета… он все преображал в Свет. — Ср. слова Чехова: "Тема данного спектакля — устремление души Гамлета к Свету" (3 окт. 1923.; Чехов М.А. Литературное наследие, т. 2, с. 457); премьера "Гамлета" состоялась 20 ноября 1924 г.
Брейтбрунн на Аммерзее — Местечко недалеко от Мюнхена.
С. 304. Годом раньше патриарх… — Тихон (Белавин Василий Иванович; 1865–1925) — Патриарх Московский и всея Руси. Избран на Всероссийском поместном Соборе в ноябре 1917 г.
Пятнадцатилетний сын моей кузины Елизаветы… — У Е. Н. Гофман было трое сыновей: Николай (1903–1941), Алексей (1905–1941) и Платон (1908–1987); двое старших погибли на фронте. Кого из них в данном случае имеет в виду М. В. Сабашникова — неизвестно.
С. 305. Штеттин — Немецкое название прусского города Щецин в Польше.
Мои друзья Борис Леман и Елизавета Ивановна. Васильева, руководители
Петербургского антропософскоголобщества, только что вернулись из Ростова… -
Это неточно: Васильевы и Б. А. Леман жили в то время в Краснодаре. О людях и атмосфере антропософской жизни в Петербурге в разные годы сохранились воспоминания А. Д. Лебедева (1888–1974), антропософа, химика, сына Д. П. Лебедева, известного историка и хранителя старопечатных книг и рукописей в Румянцевском музее. Приводим их с сокращениями:
"В 1910 году Алексей Дмитриевич был студентом в Германии. Встречался с Марией Яковлевной, и она дала ему адрес Васильевой в Петербурге, на Васильевском острове, как интересующейся Штейнером.
<…> У нее Алексей Дмитриевич встретился с Борисом Алексеевичем Леманом. Елизавета Ивановна и Борис Алексеевич побывали у Доктора, но порознь, и точного времени Алексей Дмитриевич не знает.
Елизавета Ивановна владела немецким языком и разговаривала с Д-ром непосредственно. А Борису Алексеевичу переводила Мария Яковлевна. И когда дело дошло до Каббалы, Доктор нахмурился, попросил уточнить — как именно ею занимаются. Когда узнал — как, то сказал:
— Ну, это еще ничего!
В те годы Общества в Петербурге еще не было. Была группа человек в двадцать. В ней считались выбранными "между собой" председателем — Елизавета Ивановна, и секретарем — Борис Алексеевич. В составе группы были: Николай Белоцветов*, Мария Сергеевна Савич, двоюродные сестры Б" А. Лемана Глафира Дмитриевна и Софья Домогацкие, Алексей Дмитриевич Лебедев, Борис Кожевников* и другие.
Белоцветов был мобилизован во время войны 1914–1918 гг. и, уже после переворота, Солдатский комитет наградил его Георгием.
Впоследствии он вместе с Кожевниковым был в эмиграции. Мария Сергеевна Савич вместе со своим отцом, профессором математики, выехала при Керенском в Швецию, а затем в Дорнах.
Общество в Петербурге было открыто в тот же год, что и в Москве, разница в сроке — несколько дней. Гарантом Доктор назначил Елизавету Ивановну на лекции в Гельсингфорсе. Связь с ним осуществлялась в то время через некую Драхенфельс, умную и энергичную остзейскую немку, владевшую русским и немецким языком. Она жила в Ленинграде, ездила в Германию и в Дорнах, общалась с Доктором. Затем осталась в Дорнахе, там и умерла. Через нее ленинградцы осуществляли связь с Доктором. Она передавала в письмах всякие руководящие материалы. Через нее был задан вопрос Доктору — быть ли Елизавете Ивановне гарантом. Он дал согласие. Елизавета Ивановна в ответ написала Драхенфельс письмо, в котором выражала сомнение в том, что она достойна занимать это место. В ее жизни было так много сложных переживаний романтического характера…
Драхенфельс рассказывала, что решила спросить Доктора еще раз. Она должна была встретить его в Штутгарте, стала на улице, ждет его. Он подошел, выслушал. — "Sehen Sie, das ist wieder so eine Art vom russischen grossen Wahnsinn!* Пусть не думает об этом!"
* Видите ли, это опять из области русских бесконечных бредней! (нем.)
По возвращении Елизаветы Ивановны и Бориса Алексеевича из Краснодара в 1922 году группа разрослась. В 1926 году их стало две. Во главе одной стояла Елизавета Ивановна. Она называлась группой Ильи Пророка. Во главе другой, называвшейся группой Бенедиктуса, — Борис Алексеевич. Была еще третья самостоятельная небольшая группа, в которую входили муж и жена Рапгоф,4 Сергей Вааильевич Зетилов,5 Юдина,6 семья композитора В. А. Богуславского.
В группу Елизаветы Ивановны входили Лидия Павловна Брюллова,7 Юлиан Константинович Щуцкий,8 Лидия Семеновна9 и Алексей Дмитриевич Лебедевы, и другие.
Помимо работы основных групп, были и подготовительные кружки. В группу Бориса Алексеевича входили сестры Гааз,10 А. В. Петровская, и другие, Вскоре после разделения началась волна репрессий, причем антропософы рассматривались как часть теософического движения, и высланы были заодно с ними.
Елизавета Ивановна была выслана в Ташкент, где и скончалась в 1928 году.
А Борис Алексеевич скончался в Алма-Ате в годы войны 1941–1945 гг.
Лидия Павловна Брюллова, внучатая племянница брата К. Брюллова,11 — умный, волевой человек, близкий друг Елизаветы Ивановны. Она была выслана в Среднюю Азию. Там и умерла.
Судьба Белоцветова неизвестна.
Агнесса Федоровна Ферсман,12 обрусевшая немка, очень скромный и преданный человек, близкая Елизавете Ивановне и Лидии Павловне, Лебедевы А. Д. и Л. С. и Ю. П. Стратилатова13 были арестованы в 1938 г. Агнесса Федоровна умерла в ссылке. Остальные вернулись. (В первый раз, после убийства Кирова, их хотели сослать в Казахстан, но тогда их отстояли с помощью крупного ученого Семена Петровича Вуколова,14 имевшего большие связи.) Был суд. Алексей Дмитриевич выступал и говорил о том, что антропософы — люди, много работающие, приносящие пользу государству, а не вред. Кто они такие? Вот, например, Васильев15- ирригатор, много работавший в Средней Азии, жена его — писательница; хоть неудобно говорить о себе самом, но Лебедев — сколько пустил заводов неработавших. И прокурор отказался от обвинения. Приговор был справедлив — оправдать. Вернулись домой.
Но приговор был обжалован ГПУ и передан Особому совещанию и пересмотрен. Через три месяца возобновили дело и всем дали ссылку на 5 лет в разные места.
Следствие длилось год. Тяжелое оно было. Алексей Дмитриевич сперва думал: "Если будут бить-дам сдачи". Но "дать сдачи" не пришлось: били несколько человек сразу, особые были удары по голове, рассчитанные на падение и "синие молнии" в глазах. Битье, однако, было легче, чем допрос без сна в течение 12 суток, когда надо было стоять на ногах, а следователи менялись через каждые восемь часов. Надо было подписать, что антропософия — эта вывеска, за которой скрывается международная шпионская организация. Но Алексей Дмитриевич так и не подписал этого клеветнического обвинения.
Алексея Дмитриевича отправили в Нарым…." ("Рассказы о себе Алексея Дмитриевича Лебедева, записанные с его слов в последние годы его жизни"; машинопись из архива М. Н. Жемчужниковой).
Дочь А. Д. Лебедева, Наталия Алексеевна, вспоминает: "По окончании срока ссылки (было зачтено предварительное заключение) в 1944 г. А. Д. получил направление на Табынский витаминный завод (в Башкирии) — заведующим химической лабораторией. Л. С. переехала к нему. А. Д. снова занялся своим любимым делом, работал с увлечением и плодотворно. Был награжден многими почетными грамотами и медалью "За доблестный труд в период Отечественной войны".
В 1954 году Алексея Дмитриевича перевели на Йошкар-Олинский витаминный завод, где он работал не менее успешно, возглавляя под конец своей деятельности научно-исследовательскую группу.
В 1959 г. А. Д. и Л. С. были реабилитированы, но остались жить в Йошкар-Оле, где, уже выйдя на пенсию, А. Д. периодически снова работал на заводе. И только после смерти Лидии Семеновны в 1965 г. Алексей Дмитриевич переехал к нам в Ленинград., * -