Только я знал, что это лишь иллюзия. Вокруг меня всегда будет опасность. Вот такой подарок преподнесла мне судьба, когда решила отправить в эту семью.
Бар уже закрывается, а гостей выпроваживают. В помещение я попал через вход для персонала и поднялся в свой кабинет.
Войдя внутрь, я сразу заметил Брайна — моего лучшего друга и правую руку. Он был здесь раньше меня, как всегда, спокойно сидел за столом, лицо сосредоточено, в глазах — привычная готовности к действию. Его присутствие всегда внушало уверенность: он знал обо мне всё, и я доверял ему без остатка. Доверие — тоже роскошь, особенно в нашем деле. Только здесь мне повезло — этот человек умрет или убьется за меня, как и я за него.
Но что-то меня удивило. В кабинете не только Брайн. Там стоял Ниалл — молодой парень, сын Конора. Мой взгляд сразу стал пристальным.
— Что здесь делает мальчишка? — подумал я вслух, более для себя, чем для кого-либо.
Брайн заметил мой взгляд и улыбнулся с лёгкой иронией.
— Ниалл пришёл вступить в солдаты, — сказал он, кивая в сторону юноши. — Хочет работать под твоим началом.
Я перевёл взгляд на Ниалла. Он стоял прямо, глаза полны решимости, но в них читалась молодая неопытность.
— Иди домой. Твоя забота сейчас нужна семье.
— Отец учил меня, что вы тоже моя семья. Теперь, когда его нет, то его место должен занять я, как старший сын в доме.
— Твой отец прав.
— Я даю клятву заботиться о своей семье и быть верным тебе.
Я прищурился.
— Ты ошибаешься. Ты должен быть верен моему отце, Ронану О'Мэлли.
Он слабо кивнул, а потом посмотрел на меня, обдумывая свои слова.
— Я не предам его. Но моя верность на твоей стороне.
Я удивился его прямоте. Будь здесь солдаты отца, то его бы уже казнили самим жестоким образом.
Я пристально смотрел на Ниалла. Выражение его лица было пустым, но он не обманывал меня. Он говорил искренне.
— Это измена своему Дону, — сказал я, глядя прямо в глаза Ниаллу.
Парень сглотнул, но мужество не потерял. Его взгляд оставался твёрдым, словно он стоял на краю пропасти и был готов сделать шаг вперёд.
— Я не предам, — ответил он спокойно. — Отец учил меня верности. Вот только вчера рядом был ты, а не он. Конечно, требовать я не имею права, но мой отец занимал пост подручного во Флориде. Никогда не предавал, и всегда доказывал свою верность. Он был лучшим солдатом и замечательным отцом. Я хочу быть таким же, как он. Только хочу быть верным человеку, который ценит нас.
Я усомнился, что совершил правильный поступок, когда пришёл к ним домой, чтобы лично выразить соболезнования. Но парень был прав. Они отдают свои жизни за нас, и мы должны это ценить и уважать. Такая откровенность с его стороны была почти ошибкой — я мог бы использовать его слова против него, но не стал. Это было слишком искренне, чтобы отвергнуть.
— Где гарантии, что завтра ты не решишь, что я не достоен твоей верности и уйдёшь к нашим врагам? — спросил я, пытаясь проверить, насколько далеко простирается его решимость.
Ниалл встретил мой взгляд, не моргнув.
— Ты заслуживаешь мою верность, потому что я вижу в тебе лидера, — сказал он твердо. — Лидера, за которого хочу отдать свою жизнь. Тебе не нужно переживать, что я поменяю свое решение, потому что вчерашний день был показательным. Я собираюсь следовать за тобой всегда.
Брайн, сидящий за столон, тихо покивал, словно подтверждая серьёзность слов молодого парня.
Я задумался. Взять на себя такую ответственность — значит поставить на кон гораздо больше, чем просто нового солдата. Ниалл — ещё юн, но решителен. Может, это своего рода проверка со стороны его отца, испытание моей верности. Вот только парень убедителен для своего возраста. Но доверять слепо нельзя. В нашем мире слова стоят мало без дел.
Я медленно перевёл взгляд на Брайна. Он снова кивнул, давая понять, что согласен с парнем.
Я снова посмотрел на Ниалла. Его глаза горели уверенностью, и в них не было ни тени сомнения.
— Ты уверен? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается тревога. — Вести тебя на смерть — это не шутки.
Ниалл не отводил взгляда.
— Я хочу быть верным тебе, как мой отец был верен твоему. — Его голос был твёрдым, почти вызовом. — Он служил твоему отцу до последнего вздоха. Я хочу продолжить эту традицию.
Я задумался. Ему всего двадцать один, и я хорошо знал, что значит терять близких. Не хотелось посылать его на верную гибель, но и отказать — значит предать память отца.