Брайн встал со своего места и медленно прошел по кабинету. Он не любил молчание, но сейчас не перебивал — давал мне время. Уважал.
— С нас товар, а Козлов что дает взамен?
— Деньги. И — выход на их сеть на севере. Аптеки, склады, фальшивые фирмы, больница. По сути, он предлагает включить нас в свою логистику.
Брайн фыркнул.
— То есть ты отдаешь ключ к югу, а он дает экскурсию по северу?
— Я не идиот, — холодно сказал я. — Контракт — только на партию. Один раз. Без гарантий продолжения. Без обязательств. Ни он, ни я не идем ва-банк. Пока.
Брайн вернулся и налил нам по паре пальцев виски.
— А если он захочет углубить ваше сотрудничество?
— Тогда начнется моя игра. Не отца.
Мы чокнулись. Не ради праздника — ради четкости момента.
— И все-таки, — сказал он, глядя на меня поверх стакана, — ты свяжешься с отцом?
— Нет. Пусть думает, что победил.
— Я достал приглашение, — Брайн сменил тему, глядя на меня. — Все как ты хотел.
Я кивнул, не удивленный. Он всегда все делал быстро и без проблем.
— Нужны билеты.
— Уже. Первый класс. Чтобы твоя задница доехала с комфортом. — он подошел ко мне, протягивая телефон с данными.
Я взял его и посмотрел время вылета. Я успевал. Приглашение также было электронным. Не просто приглашение — это было приглашение в мир, где решаются судьбы, где власть и деньки текут по каналам.
Мероприятие в Чикаго не стал бы привлекать моего внимания, если бы не Фрэнк Морелло. Этот старик был как камень в реке, много раз переходил нам дорогу. Сейчас, он совершает ошибку, показывая миру свою дочь. Я собираюсь воспользоваться этим.
— Морелло собирает союзников, — сказал я. — Но, насколько я понимаю, он собирается сделать ставку на свою дочь, продав ее одному из этих толстопузов.
Брайн усмехнулся, не скрывая цинизма.
Я отложил телефон и выпил еще виски.
— Могу поспорить, что у него уже есть кандидат. Я думаю, что это будет сенатор. У них раньше уже были общие дела.
Я задумался. Морелло всегда был прагматичным человеком, он знал, как использовать свою дочь в качестве рычага.
Я встал из кресла и подошел к окну.
— Ты останешься здесь. Отцу тоже не обязательно знать куда я еду.
Брайн кивнул.
***
Чикаго встретил меня холодно. Небо затянулось тучами, когда мой самолет приземлился на взлётной полосе. В этот город не хочется возвращаться.
На мероприятие я пробрался без проблем. Политики, бизнесмены, связные, армия поджаренных мужчин в дорогих костюмах, с сигарами в руках. Женщины в роскошных платьях, но мне было не интересно смотреть на них. Я видел, как они стоят рядом с этими мужчинами — как товар. Очередные пустые лица, без стержня, без характера, только хищные глаза, которые шарят по фигурам вокруг.
С каждым шагом по этому залу мне становилось противнее. Политики, как всегда, липкие, словно мухи на сладкую приманку. Их разговоры были полны обещаний, которые на деле не значат ничего. Они называли себя силами, но в реальности они редко пачкали руки. Эти жирные свиньи лишь сидят за столами, обсуждают, как ободрать людей до последней нитки и потом усаживаются в свои кожаные кресла, чтобы набить пузо еще одной порцией жирной еды.
Эти женщины. Они были наготове, все в легких платьях, с макияжем, который должен был скрывать их внутреннюю пустоту.
Они были готовыми сдать свое тело ради украшений, ради кусочка ткани. Ради статусных символов — этих дурацких побрякушек, которые они считают выражением силы и успеха.
Мужчины в этом зале будут смотреть на дочь Морелло так же, как на этих женщин. Как на товар. Она — это просто инструмент, который использует отец для достижения своих целей.
Я продолжал двигаться через зал, ощущая запах сигарет и дорогих духов. Мое внимание начало отвлекать фигуры, сидящие у барной стойки, — такие же, как я, люди, кто не прячется за искусственным лоском, и предпочитает действовать, а не болтать. Интересно, зачем они здесь?
Но я остановился, когда мой взгляд упал на дверь, которая слегка приоткрылась. В зал вошла фигура, которая затмила все остальное. Девушка. Она двигалась так, как если бы каждое ее движение было частью продуманного танца. Черные волосы аккуратно уложены. Прическа подчеркивала ее черты лица.
Но все меркло перед ее глазами. Зеленые, как изумруд. Ее взгляд был глубокий, в котором можно было потеряться.
На ней было скудное платье, открывающее виды на ее налитую грудь и прекрасную попку. Она пыталась поправить платье, дергая ее вниз. Из-за того, как скованно было ее тело, я предполагаю, что выбирала платье не она. Она дрожала, то ли от холода, то ли от страха. Возможно все вместе.