В ней было что-то дикое и вместе с тем совершенно контролируемое. В ее походке чувствовалась уверенность, но не самодовольство. Это была не просто красивая девушка в упаковке — она была чем-то гораздо большим. Даже платье не портило ее.
Я не мог отвезти взгляд. Как и другие мужчины. Некоторые отложили сигареты, а другие начали на всякий случай поправлять галстуки и прически, пытаясь выглядеть привлекательнее.
Мне не хотелось, чтобы она доставалась этим животным. Она особенная. Зачем она здесь?
Пока я стоял, ее взгляд встретился с моим, и я почувствовал, как внутри что-то щелкнуло. Она не боялась, и долго рассматривала меня.
Мой взгляд затмился, и я вдруг осознал, что потерял бдительность. Ведь позади нее я увидел Фрэнка. Он подошел к девушке и взял под руку. Неужели она его дочь?
Так вот какая ты.
Теперь мне еще интереснее вести эту игру.
Глава 6
Эмили.
Мы доехали до места быстро. Когда двери распахнулись передо мной, то запах дорогих духов, сигар и шампанского ударили в лицо. Сотни глаз скользнули по мне — кто-то из любопытства, кто-то с жадным интересом. Я их не виню. Платье, которые выбрал отец, обнажало слишком много. Мое платье было как ловушка, а я — приманка.
Я шагнула внутрь, сцепив руки в кулаки за спиной, чтобы они не дрожали. Улыбка натянулась автоматически, как маска. Меня учили этому с детства — улыбаться, когда хочется кричать.
Но всё изменилось в одно мгновение. Он стоял у мраморной колонны — высокий, спокойный, будто не замечал всей суеты вокруг. Хищник, затерянный среди шакалов. Я не знала, кто он, но сразу почувствовала: он — опасность. Не для моего тела, как остальные здесь. Для меня. Я долго его рассматривала, но так и не смогла отвести взгляд.
— Улыбайся, Эмили, — прошипел отец сквозь зубы, когда подошёл ко мне. Его рука, тяжелая и холодная, легла мне на талию. — Ты сегодня — ключ. Посмотри сколько влиятельных мужчин. Через пару часов они будет у твоих ног, если ты не облажаешься.
Я не ответила. Просто смотрела на мужчину, будто он мог спасти меня. Или хотя бы разрушить всё это.
— Слишком много не думай, — продолжал отец. Его глаза были темнее обычного, с ноткой нетерпения. — Ты обязана мне. Я дал тебе всё. А ты — отдашь то, что должна. Поняла?
Я кивнула. Хоть и хотелось развернуться и уйти. Не просто уйти — сбежать. Прочь от жадных взглядов, от запаха дорогой гнили, от этой роли, написанной не мной.
Отец завел меня к столу, где сидел мужчина, с бокалом виски в руке. Казалось, будто он ждал нас. Седина блестела под люстрами, улыбка — жирная, сальная. Когда он заговорил, мне стало дурно. Я почувствовала, как тошнота подступает к горлу, но сдержалась. Отец наблюдал. Я почувствовала это кожей.
— Вы прекрасны сегодня, мисс Морретти, — произнёс мужчина, наклоняясь ближе, чем нужно. Его дыхание было горячим и пахло виски. — Ваш отец не перестаёт меня удивлять. Рад видеть тебя Фрэнк.
Отец пожал ему руку. Мужчина продолжа смотреть на меня.
— Эмили, знакомься. Это сенатор Вейнс. Мой давний друг.
— Приятно познакомится. — я еле выдавила из себя слова.
Всё внутри скручивалось в узел. Я не знала, как долго смогу играть.
Но потом… я снова отвела взгляд, пока отец разговаривал с сенатором и увидела его. Он смотрел прямо на меня. Слишком прямо. В его взгляде не было жадности. Только интерес. Как будто он видел не платье. А меня. Настоящую.
И я впервые за долгое время захотела, чтобы кто-то подошёл. Не чтобы спасти. А просто — быть рядом.
Потому что в этом зале, полном власти и гнили, только один его взгляд заставил меня почувствовать, что я всё ещё жива.
Затем я снова посмотрела на сенатора. Его лицо блестело от пота, но он всё равно держал себя, как павлин, уверенный в своей важности.
Он говорил громко, с хрипотцой, смакуя каждое слово, будто всё, что он произносил, должно быть выгравировано на золотой табличке.
— Френк, послушай, — начал он, хлопая отца по плечу, — этот новый проект в Майами-Бич… Ты же понимаешь, какие деньги там крутятся. Мне нужно твоё слово, что ты обеспечишь безопасность. Я могу подмять под себя комиссию по застройке, но без поддержки с улиц — это дырявая лодка. А я не люблю тонуть.
Отец кивнул, как обычно — холодно, уверенно.
— Безопасность будет. Люди уже на местах. А если кто-то начнёт чесать язык — он его потеряет. Ты же знаешь, как мы работаем.
Я стояла рядом, будто предмет интерьера. Улыбалась, как надо. Слушала, не вникая. Их мир — это бетон, схемы, угрозы. Мой — только внешность. Красивый фасад для грязных сделок.