Я вышел в гостиную, и меня сразу поразило зрелище, которое там развернулось. Кэйтлин, новая жена отца, сидела на диване, потирая живот. Она всегда была тихой и скромной, но сейчас её лицо было искажено болью. На губе у неё красовалась ссадина — след от удара, который оставил мой отец. Его жестокость не знала границ. Мужчины, женщины, дети – все получали одинаковое наказание. Я почувствовал прилив жалости к ней, но одновременно не понимал, как можно терпеть такую жизнь.
— Привет, Кэйтлин, — произнес я, стараясь говорить спокойно.
Она подняла на меня глаза, и в них читалась печаль, смешанная с неким безмолвным смирением.
— Привет, Дэниел, — ответила она, голос её звучал так, будто она уже давно сдалась.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, хотя знал, что ответ будет неутешительным.
— Нормально, — проговорила она, но это слово прозвучало так пусто. Я понимал, что за его пределами скрывается гораздо больше боли и страха.
— Он не должен был так поступать с тобой, — сказал я, гнев переполнял меня.
Кэйтлин лишь пожала плечами, как будто уже приняла свою судьбу. Я не знал, что сказать дальше. Женщины, которые терпят побои, всегда оставались для меня загадкой. Почему они не убегают? Почему не пытаются найти лучшее?
Я знал, что в нашем мире женщине не сбежать. Будь у меня сестра я бы научил ее защищать себя.
— Мне нужно идти, — произнес я, не желая задерживаться. Здесь слишком душно. Я чувствовал, что нахожусь на грани взрыва. — Береги себя, Кэйтлин.
Я вышел из дома, не оглядываясь, чтобы вздохнуть свежий воздух. Внутри меня росло желание сбежать подальше от этого места. Этот дом моя личная камера пыток. Слишком много воспоминаний хранится в нем. Воспоминания, в которые я боюсь окунуться. Мысли о матери все еще удушают. Она выбирала каждую деталь в этом доме. Весь декор – это ее способ показать нам красоту, которая есть в мире. Только ее больше нет. Вместе с ней ушел тепло и уют, который царил в доме.
Мой выход из дома мог показаться побегом, и по сути, так оно и есть. На улице я наконец смог глубоко вдохнуть. Прохладный воздух проникал в лёгкие, словно освобождая меня от тяжести, которую я так долго носил внутри.
Я направился к своему автомобилю. Мне нужно срочно уехать, чтобы очистить свои мысли и вернуть контроль над собой. Сев за руль, я почувствовал, как напряжение понемногу уходит.
Я направился в аэропорт, и по пути наблюдал за архитектурой Дублина — старинные здания, контрастировавшие с современными постройками. Меня поражает сила этого места, величие этой архитектуры. Однако, город, который когда-то казался мне родным, теперь выглядел чужим и угнетающим.
Когда я добрался до аэропорта, атмосфера вокруг была наполнена звуками людей, разговоров и объявлений. Я всегда использовал частные самолеты, но только не в те моменты, когда покидал Дублин. Возможно, мне хотелось больше окунуться в атмосферу города. Ту часть, которую мне показала мать. Только это были лишь воспоминания, которые тянули меня вниз.
Я прошёл контроль безопасности, следуя всем правилам и процедурам, стараясь не обращать внимания на постоянные взгляды и шёпоты вокруг. С каждым шагом я ощущал, как груз с плеч становится всё легче.
Процесс проверки безопасности был рутинным, но каждый шаг приближал меня к свободе. Я прошёл через рамку металлоискателя, снял обувь, положил вещи на ленту. Вокруг меня сновали люди, каждый со своей историей, но я чувствовал себя изолированным.
Сев в самолет, я посмотрел в окно, наблюдая, как Дублин постепенно исчезает из виду. Моя душа наполнилась тревогой и облегчением одновременно. Я убегал от своего города, от отца, который всегда был невыносим. Я не хотел ни секунды больше проводить с ним в одном доме, в одном городе.
Пока самолет поднимался в небо, я думал о том, что впереди. Ответственность. Если я оправдаю ожидания отца, то останусь во Флориде надолго и мне не придется с ним видеться. Я закрыл глаза, позволяя себе расслабиться.
***
Я снова во Флориде. Солнце слепит глаза, и жаркий воздух обжигает кожу, словно напоминание о том, что я вернулся в место, которое когда-то было домом, но теперь стало тюрьмой. После приказа отца, я чувствовал груз ответственности. Теперь я главный в этом городе. Жизни многих зависят от моих решений.
Я сел в машину и направился к дому Конора. Его семья заслуживала, чтобы соболезнования выразил сам глава нашей семьи. Человек, за которого они отдают свои жизни, но моему отцу было плевать на своих детей. Поэтому ему было плевать на всех.