Выбрать главу

Я усмехнулся. Криво. Холодно.

— Любовь, мать её. В мире, где людей убивают за взгляд не в ту сторону, он влюбляется. Великолепно. Просто охуенно стратегически.

Брайн подошёл ближе.

— У тебя с мозгами всё нормально?

— У меня — да, — спокойно ответил я. — Потому что я никого не люблю.

Он посмотрел, как будто хотел врезать, но потом махнул рукой.

— Передай русским: можете рассчитывать на нас. Морелли — наш враг тоже.

Брайн кивнул

— Я передам. Только пусть Джереми соберёт себя обратно. Потому что если он развалится — мы все ляжем.

Брайн уже развернулся к выходу, но обернулся.

— Ты правда никого не любишь? Меня тоже?

— Пошел ты.

Он со смехом вышел. Я просто вернулся к груше.

И пока кулак снова бил в резину, я думал.

Любовь — это гниль. Ты только успеваешь вдохнуть, и уже заражён.

А потом стоишь, как Джереми. Без мозгов. Без контроля. С дырой внутри.

Я не допущу этого.

Никогда.

Я вышел из зала, спина холодела под едва заметным потоком воздуха из вентиляции.

Достал телефон. Пальцы скользнули по экрану:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дэниель: «Маленькая птичка у вас?»

Минуту. Потом — вибрация.

Эмили: «Ты знаешь ее?»

Я улыбнулся, тихо, без радости.

Эмили не дождала от меня ответа.

Эмили: «Помоги ей».

Удивительно. За себя просить смелости нет. А вот за других легко. А она точно дочь этого ублюдка? Надо будет сделать тест.

Дэниель: «Помогу. Но условие одно — ты играешь по моим правилам. Без сюрпризов, без фокусов. Сотрудничество — и только так.»

Ответ не заставил себя ждать:

Эмили: «Да».

Я выключил телефон и медленно выдохнул.

Это мне на руку. Спасение девочки прибавит доверия в глазах Джереми. Мне пофиг, но это еще один шаг к провалу моего отца.

Значит, игра началась по-настоящему.

Глава 12

Эмили

Шаги послышались снаружи — глухие, тяжёлые, как всегда, когда кто-то из охраны что-то тащит. Я выглянула через щель между шторами, не особо надеясь увидеть что-то новое. Но в этот раз — увидела.

Дверь распахнулась, и в холл вошли двое мужчин. На руках у них — девушка.

Её тело обвисло, как у куклы с выдернутыми нитями. Она была без сознания. Босые ноги болтались в воздухе, голова свешивалась набок, светлые волосы почти касались пола. Они уложили её прямо на ковёр у лестницы — осторожно, но не нежно. Как вещь, которую не хотят повредить, но и не особенно ценят.

На ногах — ничего. На лице — ссадины.

Она казалась… маленькой. Не физически — нет. Просто — беззащитной. Настолько, что это будто бы заполнило весь холл. Больше ничего не существовало.

— Кто это? — спросила я, когда отец вошёл следом, всё ещё стряхивая пепел с сигареты. Как будто только что вернулся с прогулки.

Он остановился на секунду. Посмотрел на меня, как на помеху.

— Новая шлюха, — ответил просто. — Не подходи к ней. Не твоё дело.

Я промолчала. Горло сжалось.

Её лицо было спокойным, почти детским. Спящим. Слишком хрупкая. Слишком светлая. Эта девушка не могла прийти по своей воле. И уж точно не могла лечь с ним в одну постель.

— Солнышко, — раздалось из гостиной тоном обиженной принцессы. Милена. — Я тебя жду уже двадцать минут. У меня там ноготь откололся — посмотри, это же катастрофа! Принеси пилочку, а? Пожалуйста!

Я ещё секунду смотрела на девушку. Потом медленно разжала пальцы на перилах.

— Иду, — ответила я, не оборачиваясь

Я поднялась наверх. Медленно. Как будто с каждым шагом по лестнице ноги становились тяжелее.

Пилка лежала в выдвижном ящике туалетного столика. Та самая — розовая, с блестками. Милена выбрала её сама, сказав, что вещи должны быть красивыми, даже если ими делают грязную работу. Смешно, учитывая, как мало в ней самой было настоящей красоты.

Когда я вернулась вниз, они уже сидели в гостиной. Отец — в своём любимом кресле у окна, сигарета в руке, а рядом — Милена. Полуразвалившаяся на диване, как в глянцевом журнале. На полу стоял таз с водой. С узором по краям, конечно — всё у неё должно быть стильно.

Увидев меня с пилкой в руках, она мило заулыбалась, сложив губы бантиком:

— Вот и ты, дорогая. Умничка. Давай, у меня сегодня вечер, я должна быть идеальна. Поможешь мне стать королевой, да?

Голос мягкий, почти сладкий. Но глаза — холодные, оценивающие. И взгляд — не на меня, а через меня.