Я ещё секунду стояла, затем открыла дверь в гостиную.
Милена всё ещё сидела на диване. Поза — будто та же, но взгляд в одну точку, халат перекошен, волосы растрепаны. На щеке красный след, будто от пощёчины. Губы прикусаны, взгляд стеклянный. Она не плакала. Просто сидела.
Я медленно подошла.
— Тебе… нужна помощь? — спросила я тихо. Без жалости, просто… по-человечески.
Она повернула ко мне голову. И, несмотря на разбитый вид, в её лице всё ещё оставалось что-то острое, ядовитое.
— Отвали, — процедила она. Голос был хриплым, но с тем же ядом, что и всегда. — Мне от тебя ничего не нужно. Ни твоей жалости, ни твоих глаз.
Я кивнула. Медленно. Сделала шаг назад.
— Хорошо, — сказала я.
Я сидела у себя в комнате, на полу, прислонившись спиной к кровати. Свет не включала. Только экран телефона тускло освещал лицо. Тишина была глухой, будто дом затаился после того, как отец ушёл. Но я всё ещё слышала — не ушами, телом — ту напряжённую тишину, что осталась в гостиной.
Экран мигнул. Сообщение.
Дэниель.
Дэниель: «Маленькая птичка у вас?»
Я застыла, не сразу поняв. Пальцы слегка дрогнули.
Птичка. Он пьян? А потом поняла.
Девушка. Блондинка. Без сознания.
Это не было вопросом наугад. Он знал.
Эмили: «Ты её знаешь?»
Вопрос не имел смысла. Было видно, что знает. В таких сообщениях не спрашивают просто так.
Я снова уставилась в экран. Что мне с этим делать?
Вспомнила Милену на диване — искривлённый рот, пощёчина на лице, взгляд в никуда. Она играла в свою игру — до конца, с улыбками и шелковыми халатами. И всё равно оказалась на полу.
А та — та, что внизу, с разбитым лицом и белыми волосами — не по своей воле здесь. Я это чувствую. Её просто принесли, как мебель.
И это было хуже. Гораздо.
Я набрала:
Эмили: «Помоги ей.»
Моментальная реакция.
Дэниэль: «Помогу. Но условие одно — ты играешь по моим правилам. Без сюрпризов, без фокусов. Сотрудничество — и только так.»
Сердце застучало громче. Пальцы вспотели. Я смотрела на экран, и ощущала, как будто сделала шаг за грань. Не в игру, не в интригу. А в пропасть.
Я не думала долго.
Эмили: «Да».
Потом уставилась в своё отражение на чёрном экране.
Молчала. Дышала медленно. Пыталась понять, что только что пообещала. Кому. И за кого. Я об этом пожалею.
Но я понимала, что она не заслужила остаться здесь. Никто не заслуживал. Даже Милена.
А я… я уже здесь. Я родилась. У меня нет другой участи.
Глава 13
Дэниель.
Я был в Чикаго уже пару часов. Не потому, что не мог решить всё по телефону. Просто хотел посмотреть ей в глаза, когда спрошу, до какой черты она готова дойти.
Куколка.
Именно так я мысленно её называл с самого начала. Живущая в золотой клетке, но уже дёргающая прутья. А теперь — ещё и шепчет мне в личку, чтобы я спас какую-то девку из их подвала. Миленько.
Я знал, где она учится. Найти расписание — плёвое дело. У них как раз был перерыв между лекциями. И, конечно, как в каком-нибудь чёртовом сериале — я застал её у раковины в женском туалете. Она стояла к зеркалу, поправляя волосы.
Увидела меня — и замерла.
— Серьёзно? — ухмыльнулся я, облокотившись на косяк. — Опять в туалете встречаемся? Некоторые прямо тут девственности лишаются. Сразу после философии, да? Хочешь также?
Щёки у неё вспыхнули, и это зрелище, мать его, всегда заводило. Такая правильная. Хотелось тронуть, испортить, оставить след.
— Что? — буркнула она, но не убежала. И не отвела взгляда.
Маленькая куколка. Сегодня она была особенно хороша. Юбка выше колена — не слишком вызывающе, но достаточно, чтобы мужики на парах с ума сходили. Белая рубашка, застёгнутая до предпоследней пуговицы. Талия — будто выточена под ладонь. А эти бедра. Чёрт. Изгибы, от которых любой встал бы на колени. Даже те, кто думает, что выше мира.
— Ты красивая, когда злишься, — сказал я, подходя ближе. — Вся сжатая, колючая, как кошка. Но знаешь, что особенно прекрасно? Что ты пришла ко мне.
Она дышала быстро, но стояла. Смотрела прямо. Молодец.
Я взял прядь её волос, посмотрел, как она скользит между пальцев.
— Что ты хочешь, Дэниель? — резко спросила. Голос чуть дрожал, но держала себя.
— Того же, что и ты, — усмехнулся я. — Спасти птичку. Куколка, ты хоть знаешь, во сколько такое спасение обходится? Это не миссия добра. Это бизнес. А я не фея с крыльями. Я — тот, кому платят.