Глухой металлический грохот.
Ворота.
Секунда — и я уже знала: они сломаны.
Мы обе повернулись к узкому оконцу. Сквозь него почти ничего не было видно. Но я почувствовала — кто-то вошёл на территорию. Не просто вошёл — вырвался.
— Пожалуйста, жди здесь. Я узнаю, что там происходит, — прошептала я.
Тэя молча кивнула. Я прикрыла дверь за собой и поднялась наверх, как в тумане. Тихо. Осторожно.
Когда я добралась до окна на втором этаже, во дворе уже шла резня.
Без сомнений — это был он. Дэниель.
Он двигался, как хищник. Быстро, точно. Один охранник рухнул, схватившись за шею. Второй успел вытащить оружие, но только на долю секунды — и уже падал, выронив пистолет в гравий.
Всё происходило в какой-то жуткой, кинематографичной тишине. Без слов. Без криков. Только удары, кровь и холодная эффективность.
Он знал, где искать Тэю.
Конечно, знал. Я сама объяснила ему в сообщениях, где её держат, в какой комнате, где лестница, где охрана. Я — его глаза внутри этого дома.
Но это не значит, что я ему доверяю.
Я не могла уйти с ним. Не сейчас. Не так.
Он убивает легко. Слишком легко.
А если он хуже отца? Просто в другой упаковке? Что, если всё, что он делает, — ради выгоды.
Я знала, что он скоро поднимется. За ней.
Меня надо было спрятать.
Я собиралась юркнуть вниз, в комнату рядом с библиотекой. Маленькая гостиная, с дверью в сад. Тихая, тёмная. Сердце билось так громко, что казалось, его слышно на весь дом.
Но не успела я сделать и шага — кто-то схватил меня сзади.
Жёсткая рука сомкнулась на моей талии, вторая — на плече. Меня прижали к чему-то твёрдому и горячему — грудь, широкая, крепкая.
Я замерла. Воздух вылетел из лёгких.
И тогда я услышала голос.
Тот самый. Низкий. Спокойный. С улыбкой в каждой интонации. Опасной. Слишком приятной.
— Куда собралась, куколка?
Мурашки прошли по спине.
Он нашёл меня.
Глава 15.
Дэниель.
Она попыталась вырваться, как только почувствовала мои руки на себе.
Глупо.
Тонкая. Тёплая. Удивительно мягкая.
Она продолжала извиваться, но я лишь крепче сжал её талию, прижав к себе. Она была лёгкая, и дрожала. От страха или от злости — мне было всё равно.
Моя рука накрывала ее живот. Мягкий, податливый, почти ласковый под ладонью.
Чёрт, какая же ты хорошая, куколка.
С виду скромная, тихая. Но внутри — огонь, который только и ждёт, когда его разожгут.
Я опустил голову чуть ниже, почти касаясь губами её уха.
Шепнул, с усмешкой, лениво, как будто у нас впереди целая вечность, а вокруг не логово врага.
— Неужели ты решила нарушить наш договор, куколка? — прошептал я ей в ухо, с улыбкой, тянущейся через голос, — Ай-ай… как не стыдно.
Она замерла. Почти перестала дышать.
А я провёл ладонью по её животу, медленно, чуть надавливая пальцами — просто чтобы почувствовать, как она сжимается, как снова дёргается. Под моими пальцами — жизнь. Настоящая. Хрупкая. И — моя.
— Где было сказано меня ждать? В комнате. На втором этаже. Куколка, ты заблудилась в собственном доме?
Она продолжала молчать. А я продолжал наслаждаться ее близостью и запахом.
Аромат от неё был едва уловимым, но знакомым. Тот самый, что остался со мной после поцелуя в том туалете: сладкий, с ноткой персика. Гель для душа? Или духи?
Неважно. Мне нравилось.
— За это тебя ждёт наказание.
Пока я говорил, ладонь неторопливо скользила по её животу. Ниже не спускался — пока. Просто чувствовал, как под моей рукой она дышит — быстро, сбито, будто от желания или ужаса. Интересно, что сильнее сейчас? Страх? Или всё-таки что-то другое?
Я могу усилить оба чувства.
Её губы чуть шевельнулись. Мямлила что-то бессвязное. Оправдывалась? Просила?
Я не слушал. Смотрел, как двигается её шея, как дрожат ключицы.
Такая тонкая. Хрупкая.
— Я… я просто… не знала…
Она продолжала мямлить, и я лишь усмехнулся.
Противиться она может сколько угодно — но сейчас она у меня, в моих руках, и я не собирался отпускать.
Не тогда, не сейчас.
Никогда.
— Тихо, — сказал я, выводя её из дома. — Пойдёшь сама или на руках понести?
— Сама.
Я усмехнулся. Ноги у неё были ватные, плечи опущены. И всё же в этом было что-то покорное, почти обречённое.
Хорошо. Лучше, чем паника.
Я провёл её через чёрный вход, минуя тела. На нашем пути никто не попался, моя удача. Не хочу пугать куколку еще сильнее.
Машина ждала у калитки, заведённая.
Я открыл дверь, глядя на неё внимательно:
— Садись.
Она послушалась.
Перед тем как захлопнуть дверь, я наклонился, снова слишком близко: