Она сидела на своём месте — пол-оборота ко мне, прикусывая губу, с румянцем, который расползался по щекам.
Я видел это краем глаза. И это заводило сильнее, чем всё, что было за последние часы.
Она ослабляет захват, а я начинаю медленно двигать пальцем. Ужасно неудобно. Надо было содрать с нее одежду, но уже поздно. Большим пальцем я начинаю дразнить ее клитор. Мне не нужно много времени. Ее тело готово взорваться на осколки.
Еще одно хныканье срывается с ее губ, когда она откидывает голову назад. Она раскраснелась. Я продолжаю надавливать на ее клитор.
Я наблюдаю, как оргазм прорывается сквозь нее. Это прекрасное зрелище.
Она выглядела… чёрт, идеально. Настоящая. Раскрытая.
Щёки розовые, глаза блестят, дыхание чуть чаще обычного. Словно внутри неё просыпалось что-то новое.
И то, как она смущалась — как будто пыталась спрятаться под кожей — это сводило с ума.
Ни одна из дорогих, уверенных женщин, что ложились в мою постель, не выглядела так после близости. Ни одна не оставалась настоящей.
Она — осталась.
Я вытащил руку. И молча завел машину.
Я вёл машину быстро, почти не замечая километры.
Потому что торопился домой.
Потому что хотел её там.
В своей комнате.
На своих простынях.
На коленях, подо мной, над собой — как угодно. Лишь бы принадлежала. Мне. Полностью.
Идея выносить это напряжение до самого дома казалась пыткой. Но сладкой.
Она вдруг заговорила. Тихо. Голос почти не уверенный, но ровный:
— Когда… ты меня отпу…стишь?
Я не повернул головы. Только усмехнулся.
— Отпустить? Это ты про что? Настолько не понравилось, что ты хочешь уже убежать? Я быстро учусь, мне только нужна практика. Может где-то остановиться?
Она покраснела ещё больше. Молча отвернулась к окну.
— Что меня ждёт? — снова спросила она.
Я пожал плечами.
— Всё зависит от твоего поведения. Можешь стать моей любимой проблемой или самой сладкой обязанностью.
— Это не ответ.
— А я и не обещал честность, куколка. Только удовольствие.
Она замолкла, задумавшись.
А я — тоже. Но по-другому.
Бабушка.
Я выдохнул.
Вот чего мне сейчас не хватало.
Как я ей объясню девчонку в доме, в которой столько тревоги, столько шор, что даже посуду в раковине она, наверное, будет бояться трогать без разрешения?
Можно, конечно, отправить её в квартиру внизу. Или в дом в горах. Там безопасно. Уютно.
Я не хочу оставлять её. И я хочу, чтобы она была под рукой.
Я бросил на неё взгляд. Она всё ещё смотрела в окно.
Я свернул с трассы, не раздумывая.
Знак старого мотеля мигал, как будто умирал на глазах, а само здание выглядело так, будто здесь когда-то ночевали привидения, а не люди.
В самый раз.
Никаких камер, никаких лишних глаз, никаких вопросов. Только ключ с номером и усталый взгляд администратора. Я кивнул, забрал и пошёл вперёд.
Эмили шагала рядом — напряжённая, как струна.
Я видел краем глаза, как она бросила взгляд на номер на ключе. Потом — на меня. Внутренне сжалась. Думает, что я прижму её к стене, войду в неё прямо в этом пыльном гнезде? Буду иметь на грязных простынях?
Смешно. Хочу — до одержимости. Но не так. Не здесь. Не на чужих простынях с запахом дешёвого мыла.
Я зашёл в номер первым. Классика — одна кровать, кривая тумбочка, ванная за покосившейся дверью и свет, от которого хотелось морщиться.
Закрыв дверь, я скинул куртку, подошёл к сумке и вытащил чистое полотенце.
Повернулся к ней.
— Можешь принять душ, — сказал, бросая ей полотенце.
Поймала — неуверенно, двумя руками. Тонкие пальцы сжали ткань.
Я подошёл к окну, отдёрнул штору, выглянул в темноту.
Она стояла на месте.
—Просто душ. Расслабься. Если получится.
Она молча кивнула и направилась в ванную.
— Подожди. – я медленно обернулся к ней.
Она остановилась и повернулась ко мне, глаза слегка насторожены.
— Тебе нужно раздеться.
— Я раз..де..нусь в ван..ной.
— Нет. Здесь.
Она с трудом сглотнула, но не стала возражать. Чертова покорность. Одновременно раздражает и возбуждает.
Она медленно опустила руки к поясу джинсов. Пальцы дрожали, когда она начала расстёгивать пуговицу, осторожно тянула ткань вниз, ощущая холод воздуха на коже. Майка подтянулась, открывая плечи и линию ключиц. Её дыхание сбилось, но она продолжала.
Я смотрел на неё спокойно, не спеша, давая пространство для каждого движения. Когда джинсы оказались на полу, а майка — в руках, она стояла передо мной, обнажённая, но и уязвимая.