Я выхожу первым, хлопаю дверью, оглядываюсь через крышу машины.
— Добро пожаловать домой, куколка.
Глава 20
Эмили.
Дом встретил нас тишиной и мягким светом. Высокие потолки, дорогая мебель — будто музей, не место для жизни. Я шагнула внутрь, сняла обувь, и мои шаги отозвались по мраморному полу. Воздух пах ладаном и уютом.
Я не знала, чего ждать. Только чувствовала напряжение за спиной — Дэниель шел молча, как хищник, уверенный, что добыча никуда не денется.
Я сделала шаг вперед, но он не дал мне идти первой. Его ладонь легла мне на спину — теплая, тяжелая. Не жестко, но без возможности возражать. Он повел меня вверх, и я подчинилась.
На втором этаже было еще тише. Мы прошли мимо нескольких дверей, прежде чем он открыл одну и буквально втолкнул меня внутрь. Не резко — уверенно, как будто знал, что я не сопротивляюсь.
Спальня. Просторная, с огромной кроватью в центре, с мягким ковром, теплым светом из скрытых источников. Я сделала пару шагов, осматриваясь, но не успела ничего сказать.
Щелчок — он закрыл за собой дверь, свет стал ярче.
И прежде, чем я успела выдохнуть, он оказался рядом. Слишком близко. Его рука обвила мою талию, вторая прошлась по щеке, будто проверяя, теплая ли я, живая ли. А потом — поцелуй. Жадный. Не спрашивающий. Прямой, как удар. Он накрыл мои губы — и все внутри вздрогнуло.
Я должна была оттолкнуть. Но не смогла. Все тело откликнулось на его приближение — как будто тянуло само. Плечи обмякли, сердце забилось слишком громко, а в животе закружились дурацкие бабочки, словно я не была на грани, словно все это не опасно.
Его губы двигались уверенно. Он знал, чего хотел. И знал, как взять. Я утонула в этом поцелуе — тепло разлилось под кожей, разломав страх, вытеснив обиды, вытеснив сомнения. Все внутри таяло. Была только его рука на моей талии, его дыхание рядом, и мои пальцы, вцепившиеся в ткань его рубашки, будто в спасение.
Я не узнала себя. Все, что я так долго держала внутри — защита, злость — все осыпалось. И осталась только эта глупая дрожь внутри. Эта слабость, которую он, наверняка, уже читал во мне с первого взгляда.
Но сейчас мне было все равно.
Он был слишком близко.
Я не успела сделать шаг назад, как оказалась на кровати. Он повалил меня легко, как будто знал мою точку равновесия. Мягкий матрас принял меня в себя, а сверху опустился он — теплый, тяжелый, неумолимый. Дэниель двигался с той самой уверенностью, что всегда пугает больше, чем грубость. Уверенность мужчины, который никогда не слышал отказа.
Его ладони скользнули по моим бокам, вверх, к ребрам. Движения были медленные, плотные, будто он хотел запомнить форму моего тела под руками. Он наклонился и начал целовать мою шею. Я затаила дыхание. Каждый поцелуй — горячий, тяжелый — будто отметка, будто клеймо. И мне это нравилось. Первые секунды. Слишком сильно.
Живот сжался, внутри всколыхнулась волна чего-то странного — трепетного, дикого. Бабочки. Стаей. Я вцепилась в его плечи — не чтобы остановить, а просто чтобы не потерять опору. Все плыло.
А потом — он потянулся к моему платью.
В тот миг все во мне резко дернулось. Холодная волна протрезвления прошлась по спине.
— Подожди… — прошептала я, но даже себе не поверила.
Он не остановился. Его пальцы уже скользили по ткани. Движения стали настойчивей.
Я толкнула его в грудь.
Ноль.
Он даже не качнулся. Его тело было как плита — горячая, неподъемная, не поддающаяся. Я толкнула сильнее, пальцы дрожали. Как в стену.
— Дэниель, подожди! — голос сорвался, вырвался громче, чем я ожидала.
Его рука уже была на ткани моего платья, но теперь он замер. На долю секунды. Он медленно поднял голову. Его глаза встретились с моими.
В них не было нежности. Только холод. И желание.
Затем он продолжил.
Руки не отступали. Напор стал еще сильнее. Губы снова прильнули к моей шее.
— Перестань. — я кричала, царапала его плечи, дергалась как могла. Это было отчаяние, настоящее. Но для него я, кажется, просто шумела.
Он не сказал ни слова. Просто действовал.
Будто я ничего не решаю. Но это не так. Он не имеет право.
Я захлебываюсь паникой. И яростью. Начинаю бить его еще сильнее. Точно, с яростью, со злостью.
Удар коленом, четко, в пах. Он резко срывается с меня. Рычит, как зверь, скатывается в бок, сгибается, хватаясь за себя.
— Чертова… — вырывается у него сквозь зубы.
Но мне все равно. Я поправляю платье и встаю. Сердце колотилось в горле, руки дрожали, но я стояла. Наконец — стояла, а не лежала под ним, беспомощная. Что будет дальше? Он меня накажет? Сделает больно, как я ему.