— Я же сказала остановиться. — говорю ему холодно.
Он смотрит на меня молча, пытается выровнять дыхание.
— Не смей ко мне прикасаться.
Он не отвечал.
Поднял голову. Улыбнулся. Нет, оскалился. Как зверь, которому удар только напомнил, что он живой. Его губы растянулись в полуулыбке, и в глазах вспыхнул огонь — не боли, а чистого, дикого интереса.
Будто я его не ранила, а раззадорила.
— Вот оно, — сказал он хрипло.
— Ты псих, — прошипела я. — Оставь меня в покое.
Он выпрямился. Медленно, без спешки. Будто боли и не было. Будто удар — просто повод посмотреть на меня иначе.
— Ты в моем доме, конфетка, — произнес он спокойно. — И я даю тебе отдохнуть. Переварить все. Утро будет интересным.
Он подошел к двери, открыл ее… но прежде, чем выйти, бросил через плечо:
— Ложись спать.
И закрыл дверь. Щелчок.
Я подбежала к двери, дернула за ручку — бесполезно. Закрыто. Снаружи. Он запер меня. Как клетку. Как вещь, которую нужно спрятать до утра.
Я стояла, вжавшись в дерево, зубы стиснуты, кулаки сжаты.
Сердце бешено стучало, а в голове — только один вопрос.
Как теперь вырваться?
Я обернулась к окну. Внизу — охрана, два больших мужика, внимательно наблюдающих за территорией. Второй этаж — это слишком высоко.
Безысходность обжала меня, как ледяные цепи. Тело дрожало, а внутри разгоралась паника — но я не могла позволить ей взять верх.
Я ушла в ванную, включила горячую воду и подставила под струю лицо, пытаясь смыть с себя этот день — всю грязь, страх и унижение, что налипли на кожу и душу. Слезы текли сами, горячие и горькие. Рыдала, как ребенок, который слишком долго сдерживал боль. Вода омывала лицо, стекала по плечам, а я ощущала, как тело постепенно начинает неметь, словно вода уносит с собой остатки страха.
Когда я наконец вышла, накинула на себя чужой, слишком большой халат, он словно обнял меня своей чуждой тяжестью, делая меня еще более маленькой и уязвимой. Я легла на кровать, но сон не шел. Глаза широко раскрыты, мысли кружились, переплетаясь в хаосе.
Мне страшно. Страшно осознавать, что против него я — ничто. Его сила и холодность делают меня хрупкой, беззащитной. Но хотя бы он — настоящий. Дикий и опасный, да, но живой. В отличие от сенатора — старого, жалкого, с его холодными взглядами и подлостью. Мерзко было думать о том, как сейчас поступил бы он, если бы оказался на месте Дэниеля.
Я лежала, дрожа от страха и отвращения, но в глубине души крепко сжимала кулаки.
И не заметила, как уснула.
Глава 21
Дэниель.
Я вышел из комнаты, не спеша, и направился в гостевую комнату. Мою заняли.
Я влип, раз уже отдаю свою комнату.
Комнату отдал. Яйца синие. Что со мной происходит?
Душ. Холодная вода ударила по коже, будто напоминая, что я еще жив. Сбросить напряжение. Спустить пар.
Вода была резкой, колкой, но именно этого мне и хотелось. Пускай жжет — пусть смывает всё лишнее. Больше всего зацепило то, как она боролась. Не просто молча проглотила, как я думал в машине. Нет, в ней был огонь — только его надо было разжечь. Может, я ошибся, решив, что она — послушная кукла без воли.
Душ не сильно помог, но лучше. Кровать была не удобной.
Я не привередливый, но мой матрас идеальный. Мы с Брайном долго его подбирали. Хотя сплю я редко.
Сон не пришел сразу, но я знал — завтра будет интересный день.
Сквозь тишину, в которой я спал, прорвался стук. Нет — топот. Мягкий, но уверенный, как если бы по коридору шёл человек, у которого есть моральное право будить кого угодно и когда угодно.
— Mo ghrá geal.
Я поморщился, не открывая глаз. Голос был знакомым до боли — и до раздражения. Бабушка.
Три, два, один.
— Ты с ума сошёл, что ли?! Почему твоя дверь закрыта, а ты спишь в комнате для гостей, а?!
Даже сирена звучит тише.
Шаги стали ближе.
Я хотел что-то сказать, но рот был сухой, как песок, и мысль не складывалась в слова. Вместо этого я только перевернулся на другой бок, закинув руку на лицо. Моя спина. Ужасный матрас.
— Алло, ты глухой стал? Или что?! — уже прямо у меня над ухом. — Это что, теперь нормально игнорировать пожилую женщину.
Пожилая она только по паспорту. Физически она даст фору любому подростку.
Я приоткрыл один глаз и усмехнулся. Моя бабушка с стаканом в руке стояла над душой.
—Ты что, упился, что ли?! — щурится. — Или потерял память и не помнишь, где твоя комната?
Я попытался заговорить:
— Бабушка, утро…
— Ага, утро! Доброе тебе утро! Вот тебе заряд бодрости.