Резкий хлопок двери сотряс комнату, как выстрел.
Я подскочила, сердце ударило в грудную клетку так, будто хотело вырваться наружу. Одеяло соскользнуло на пол. Я даже не поняла, где нахожусь, что за день, что за мир.
На пороге стоял он.
Дэниел.
В сером спортивном костюме, слегка влажные волосы от душа прилипли ко лбу, лицо бледное от усталости или ярости — я не могла различить. Но глаза…
Глаза были черные.
Не карие. Не темные. А именно — черные. Как затянутые дымом окна, из которых смотрят, но не зовут.
— Ты спишь? — голос низкий, без приветствия, без эмоции. Просто факт, в котором чувствовалось что-то холодное. Обвиняющее.
Я села, прикрылась руками, будто он мог увидеть что-то лишнее — не тело, а саму мою слабость.
— Я… — мой голос сорвался. — Прости. Я не… Я просто прилегла на минуту.
Он не двинулся с места. Стоял, будто бы весил сто килограммов, и каждый был сделан из напряжения.
Молчание между нами было густым, как дым.
Я почувствовала, как поднимается паника.
Он злой. За то, что я спала. За то, что не дождалась. За то, что не спросила разрешения.
Мысли метались, цеплялись одна за другую.
Все внутри меня сжалось, как в доме отца, когда я случайно вышла не в том платье, или слишком громко смеялась за ужином.
Я поджала ноги, обхватила колени.
— Я не знала, можно ли… — прошептала я. — Здесь. Спать днем. Я не хотела… правда.
Его взгляд дрогнул. На секунду.
Потом он сделал шаг внутрь. Я почти отпрянула.
Он заметил.
— Ты боишься меня? — тихо спросил он.
Я сглотнула.
Сказать правду — опасно. Соврать — невозможно.
Молчание, видимо, все сказало за меня.
Он провел рукой по лицу, резко, почти раздраженно, как будто хотел стереть с себя что-то.
— Блядь, куколка — выдохнул он. — Хватит трястись.
Он опустил взгляд, потом снова поднял — и глаза уже не были черными. Все еще темные, но не пугающие. Уставшие. Глубокие.
— Я не должна была засыпать, — сказала я. Голос все еще дрожал. — Я просто… не выдержала. Это все…
Он шагнул ближе и присел на край кровати, на приличном расстоянии. Не касаясь, не вторгаясь.
— Ты не в тюрьме. И не на допросе, — мягко сказал он. — Здесь можно спать. Дышать. Молчать. Делать, что хочешь.
Я не поверила. Не могла поверить.
Но, кажется… очень хотела.
Я вернулась.
Привет, дорогие мои!
Простите за долгое молчание — на днях осталась совсем без интернета, и выбраться в сеть было невозможно. Но я снова с вами, и очень рада этому!
Особый привет всем, кто недавно присоединился — добро пожаловать!
Пишите, пожалуйста, комментарии — они вдохновляют и поддерживают невероятно сильно. И не забывайте ставить звёздочки (или лайки) и подписываться — это помогает расти и делиться с вами ещё большим!
Обнимаю!
Глава 25
Дэниель
Я открыл дверь и сразу почувствовал, что меня ждали. Не в смысле, что кто-то услышал шаги на дорожке или шум машины. Просто ощущение.
Бабушка всегда была такой. Ей не нужно ничего объяснять, она понимала все сразу.
— Mo ghrá geal, — голос бабушки прозвучал прежде, чем я успел закрыть за собой дверь. — Скажи честно: ты издеваешься над этой девочкой?
Я застыл на секунду. Она стояла у края коридора — руки скрещены, платок перекинут через плечо, бровь приподнята.
Точно знала, во сколько я появлюсь. Точно знала, что я не пройду мимо нее. Все как в детстве.
— Нет, — ответил я коротко.
— Слишком коротко. — бабушка щелкнула пальцами. — Я ее видела. Бледная, напряженная, будто вот-вот убежит. Она боится, если не тебя, то кого?
Я тяжело выдохнул.
— Здесь ей будет лучше, — сказал я, глядя бабушке прямо в глаза. — Намного лучше, чем там, где она была. Я знаю, о чем говорю.
— Зачем она здесь?
Я не знаю. Она должна была стать рычагом давления, но теперь я не планирую использовать. Вот, что я буду с ней делать? Я сам не знаю. Дать ответ бабушке я тоже не могу, так как смысла врать ей нет. Она читает людей, как открытую книгу. Особенно нас, своих внуков. Особенно меня.
Иногда я сам не мог в себе разобраться, поэтому шел к бабушке. Казалось, она знает меня лучше, чем я сам.
Поэтому я просто пожал плечами.
— Ну-ну, — фыркнула она. — Главное — чтобы ты сам знал, что делаешь. Девочка не игрушка. Особенно такая, у которой под кожей столько страха. Ты это видишь?