Не успела даже дотронуться до ручки, чтобы повернуть замок.
В проеме уже стоял Дэниель.
— Что ты… — выдохнула я, пятясь на шаг. — Что ты делаешь?
Он уже вошел, совершенно спокойно, как будто это его комната. Черт, это ведь его комната. Потянулся, зевнул, затем стянул с себя майку — движения медленные, небрежные, уверенные.
Я сглотнула.
— Как что? — сказал он, уронив майку на спинку кресла. — Собираюсь спать.
— Нет, — выдавила я. — Нет! Я… я не буду спать с тобой!
Слова вылетели быстрее, чем я успела подумать. Лицо вспыхнуло. Я прижалась к кровати, как будто она могла меня защитить.
— Поверь, мы с тобой ночью будем занимать более интересными вещами, чем сон. Но не сегодня.
Я продолжала качать головой.
Он фыркнул. Беззлобно. Даже почти мягко.
— Эмили, это просто сон. Два метра матраса и шесть подушек, между нами. Расслабься.
Я молчала, пытаясь понять: он издевается или правда говорит спокойно? Но сердце стучало так, будто я стою перед палачом.
— Нет. Нет, я серьезно. Я… я уйду, если ты не уйдешь. Сама уйду.
Он нахмурился. Настоящая, театральная обида перекосила его лицо.
— У меня больная спина, между прочим, — сказал он, положив ладонь на поясницу. — Это специальный матрас. Я его выбирал полгода, он с памятью формы. Я не могу спать на другом.
Я прищурилась.
— Правда?
— Абсолютно, — кивнул он, и даже глаза сделал такие… несчастные.
Я почти… почти поддалась. Уже собиралась сказать, что согласна, но…
— Тогда я уйду, — сказала я, чуть дрожащим голосом, но стараясь смотреть прямо.
Он выдохнул, устало, почти сердито. Прошел ко мне, остановился в полушаге.
Я не двигалась. Просто замерла.
— Ладно, — пробормотал он, глядя мне в глаза. — Я уйду. Но при одном условии.
— Каком?
Он медленно наклонился. Его ладонь коснулась моей щеки — уверенно, но осторожно. Затем его губы едва коснулись моих. Легкий, нежный поцелуй — не как вызов, не как требование. Просто… прикосновение.
Он отстранился.
Я стояла, не дыша.
— Спокойной ночи, куколка, — сказал он. И вышел.
Дверь закрылась мягко.
Я все еще стояла на месте, будто вкопанная. Щека горела, как будто он все еще ее касался.
Он не надавил. Не потребовал. Не наорал.
Он был… милым.
Он поцеловал меня, пожелал спокойной ночи — и ушел.
Что с ним? Его точно не подменили?
Я опустилась на кровать, обняла подушку и уставилась в темноту.
Теперь уснуть будет гораздо сложнее.
Глава 27
Дэниель.
Я просыпаюсь от ебаного звука — телефон дрожит где-то под подушкой. Противное, липкое дрожание, как муха в банке. Я не сразу понимаю, где я. Потолок незнакомый. Солнечный луч бьет в глаз так, будто Бог лично решил дать мне пинка.
— Черт… — бурчу я, переворачиваясь на бок. Боль отзывается в пояснице. Матрас подо мной скрипит, как будто я сплю не на кровати, а на старом гробу.
Нащупываю телефон, выдергиваю его из-под чертова одеяла. На экране — Джереми.
Конечно. Кто еще может быть настолько безмозглым, чтобы мне звонить в семь утра?
Сбрасываю. Молча. И снова заваливаюсь на бок, утыкаясь в подушку.
— Гребаный цирк.
Спать уже не хочется — спина ноет, шея затекла, и все тело как после драки. Я знаю, кто виноват. Эта чертова кровать. Или точнее, это пыточное устройство, которое кто-то по ошибке купил.
— Кто, мать его, выбрал этот матрас? — говорю вслух, почти всерьез надеясь, что кто-то услышит. — Могли бы сразу кирпичей накидать, эффект был бы тот же.
Я сажусь, скидываю ноги на пол, потираю лицо.
И тут в голову лезет она.
Куколка.
Сейчас она спит в моей кровати. На хорошем матрасе. С нормальными подушками. В моей футболке, которая на ней сидит так, что мне хочется грешить.
Вчера она смотрела на меня своими кошачьими глазам. И я сдался. Как мальчишка. Просто взял и ушел в эту долбаную камеру пыток.
Я представляю, как она там растянулась — одна. Черные волосы раскинулись по подушке, губы чуть приоткрыты. И эти ноги длинные, гладкие. Я вспоминаю, и мне становится сложно сидеть спокойно.
— Блядь.
Веду себя, как сопляк. Надо было уже ее трахнуть и отпустило бы. Но что-то подсказывает, что не отпустит с первого раза.
Телефон снова завибрировал. Этот гребаный настырный ублюдок.
— Че надо? — рявкнул я в трубку.
Пауза на том конце. Потом глухой смешок.
— Утро доброе, принцесса. Нервный ты какой.
— Принцесса сдохла. У нее позвоночник отвалился от проклятого матраса. Говори быстро или вешаю.
Пауза. Короткая.
— Ты, блядь, как будто в аду проснулся.
— Сдохни, Джереми. Желательно — молча.