Я слушала её слова, чувствуя, как они проникают в самое сердце и оставляют там болезненный ожог.
— Ты понимаешь, — продолжала она, — Запомни: быть довольной и радовать его — это твой долг перед собой и перед ним.
Я кивнула, пытаясь удержать слёзы, которые уже подступали к глазам.
— Ну и что ты ела сегодня? — внезапно спросила Сьюзан, словно переключая внимание на более приземлённые вещи.
Она посмотрела на стол, где лежала еда.
Я замялась, не зная, что сказать. Сердце билось быстрее, а горло пересохло.
— Я… я только йогурт, — ответила я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри бушевал шторм.
Сьюзан нахмурилась, словно не веря ни одному моему слову.
— Больше ничего не трогала?
Я покачала головой.
Она прищурилась, словно пытаясь прочесть мои мысли, но спорить не стала.
— Эмили, — начала она с тяжёлой серьёзностью в голосе, — ты и так не отличаешься идеальной фигурой. Если хочешь выглядеть лучше, тебе нужно быть строже к себе. Завтрак — это лишние калории, которые ты могла бы сэкономить. Лучше вообще пропускай его. Помни, что контроль над весом — это твоя ответственность. Не позволяй себе слабостей.
Она повернулась и ушла, оставив меня в одиночестве с тяжестью своих слов и горечью сожалений. Я стояла, опираясь на раковину, и думала о том, как сложно быть той, кем от меня ждут — сильной, сияющей, всегда довольной. И о том, как иногда хочется просто быть собой, даже если это значит съесть пасту, которую так не одобряют.
Когда ее шаги стихли, то я побежала в свою комнату. Я радовалась, что отец уехал, но его тень всегда рядом. Закрыв за собой дверь, я упала на кровать и позволил себе расплакаться.
Проявление чувств для меня было привилегией, но сейчас я не могла сдержаться.
Я уже была истощена, а день только начался.
***
Звук удара двери раздался по комнате, резкий и оглушительный. Я вздрогнула и резко села на кровати, сердце застучало быстрее. В дверном проеме стоял отец.
Мой отец высокого роста, вот только за телом он не следил. У него был лишний вес, но им можно. Они мужчины. Это они нас выбирают. Поэтому женщинам нужно всегда быть красивыми, чтобы радовать глаз мужчин.
Его лицо излучало злость: тяжелый подбородок, узкие глаза, сжатые губы. Его взгляд был холоден и суров.
Лучше бы не просыпалась.
— Отец.
— Эмили! — его голос прозвучал громко и грозно. — Ты еще спишь? Что с твои видом? Разве я тебя этому учил?
Я взглянула на себя и сразу поняла, о чем он говорит. Мое платье было смято, прическа, которую я аккуратно уложила утром, теперь выглядела растрепанной и спутанной — все из-за того, что я уснула.
— Вставай уже! — продолжал он, делая шаг в комнату. — Ты неблагодарное отродье! Сколько раз тебе говорили, что такой человек, как ты, никому не нужен? Кто вообще тебя замуж возьмет, если ты будешь вести себя так безответственно?
Я сжала кулаки, пытаясь удержать слезы, но слова отца были жестоки и беспощадны.
— Ты думаешь, что все вокруг обязаны заботиться о тебе? — он приблизился ближе, его лицо исказилось от раздражения. — Приведи себя в порядок. Если на тебя никто не посмотрит, то пойдешь в наши клубы обслуживать мужчин. Хоть какая-то польза от тебя будет.
Сердце застучало так громко, будто хотело вырваться из груди. Страх сковал меня, холод пробежал по спине. Его слова звучали как приговор, и я поняла, что у меня нет права на ошибку, на слабость.
— Запомни, Эмили, — голос отца стал ещё злее, — если ты не изменишься, я не остановлюсь ни перед чем. Твоя жизнь — это моя воля. Ты ничего не значишь без меня.
Он повернулся к двери.
— Приведи себя в порядок и приди ко мне в кабинет сейчас же, — бросил он, хлопнув дверью так громко, что вибрация прошлась по стенам.
Комната снова погрузилась в тишину, но в моём сердце всё еще эхом отдавались его слова.
Мне нужно быть послушной. Я не выдержу, если он исполнит свою угрозу.
Мысль о том, что мне придется работать в тех клубах, где я должна буду ублажать незнакомых мужчин, заставляла меня задыхаться. Как я смогу жить с этим?
Нельзя об этом думать.
Я еле встала с кровати, потому что страх сковал моё тело, но времени не было. Нельзя заставлять его ждать — это проявление неуважения, а я не хочу дать ему ни малейшего повода для гнева.
Подойдя к шкафу, я принялась выбирать платье. Мне нужно было выглядеть достойно, не дать отцу повода усомниться в моей способности контролировать себя. Выбрала аккуратное, чистое платье светлого цвета, простое, но элегантное. Быстро, но тщательно привела в порядок прическу — расправила волосы, убрала выбившиеся пряди, стараясь придать себе хотя бы вид уверенности. Перед зеркалом я задержала взгляд на своём отражении. В глазах читалась тревога, но я попыталась найти там хоть каплю силы. С глубоким вдохом я направилась к кабинету отца. Подойдя к двери, осторожно постучала и притихла, ожидая разрешения войти. Каждая секунда казалась вечностью, но я знала — сейчас нельзя показывать слабость.