Когда мы приземлились, он посмотрел на меня с легким прищуром:
— Добро пожаловать в Дублин, куколка.
— А что меня тут ждет?
Он чуть наклонился ко мне, так близко, что я почувствовала тепло его кожи:
— Дом. Камин. И, если не будешь спорить, то можешь попробовать еще раз сжечь пирог.
Я усмехнулась.
— Это ты меня отвлек.
— Безответственно искать виновного, я же не виноват, что ты залипла на мне.
Мы быстро покинули аэропорт, машина мягко каталась по извилистой ирландской дороге. За окнами — зелень, туман и те самые старые каменные стены, которые почему-то напоминали декорации к фильмам. Я украдкой поглядывала на Дэниеля — он все сильнее хмурился по мере приближения. Его пальцы сжимали подлокотник, челюсть сжата, как перед боем. Я не понимала, что с ним случилось. Он резко изменился в эмоциях, стоило на выйти их аэропорта.
— Все в порядке? — осторожно спросила я.
— Почти, — коротко ответил он. Голос стал жестким, будто у него включился внутренний щит.
Машина остановилась перед старым, но ухоженным особняком в колониальном стиле. Тяжелая дверь, темное дерево, окна с толстыми рамами. Дом был красивый, но — холодный. Безжизненный.
Когда дверь открылась, я на мгновение застыла. Передо мной стояла женщина — высокая, красивая, беременная, с выразительными чертами лица и ясными серыми глазами. Только губа у нее была припухшей и разбитой, а на запястьях — темные следы, которые она пыталась прикрыть длинными рукавами. Девушка была почти моего возраста. Очень молодая.
— Кейтлин, — сказал Дэниель. Голос его стал осторожным. — Ты хорошо выглядишь.
Он шутит?
— Спасибо, — девушка улыбнулась, но улыбка вышла вымученной. Ее глаза метнулись к Дэниелю, затем ко мне — и снова вниз. — Проходите.
Мы вошли в дом. Воздух внутри был сухим, пахло дорогим виски и мужским одеколоном. И чем-то… подавляющим. Как будто стены сами приказывали молчать.
Будто бы я вернулась в отчий дом. Он сейчас выскочит и меня ждет наказание.
— Кто это у нас? — раздался за спиной голос. Густой, маслянистый, с той самой нотой, от которой хотелось вымыться.
Мужчина вышел из соседней комнаты — высокий, широкоплечий, с зализанными волосами, уверенной походкой. Он был старше Дэниеля лет на двадцать, но черты лица — те же: резкие, правильные, властные. Только в нем не было сдержанности сына — лишь цинизм и самодовольство.
— О, так ты привел кого-то с собой? — он смерил меня взглядом, долгим, грязноватым, с явным удовольствием. — Какая прелесть. Не думал, что у тебя вкус еще не умер. Или это просто проходящая интрижка?
— Это Эмили, — жестко сказал Дэниель.
Отец засмеялся, как будто его вовсе не задел тон сына.
— Расслабься, мальчик. Я просто знакомлюсь. Можешь не хмуриться — я ее не съем. Хотя… — он еще раз окинул меня взглядом. — Кто знает. Слишком сладкая девочка.
Я сглотнула. Мои пальцы сжались в кулаки. Я прижалась к нему и чувствовала, как Дэниель рядом буквально закипает.
— Кейтлин, накрой на стол, — приказал мужчина, не глядя на девушку.
— Уже готово, — тихо сказала та и повернулась, исчезая в столовой.
Мы прошли внутрь, сели за длинный темный стол, уставленный серебром и фарфором. Отец Дэниеля уселся во главе, залпом налил себе виски и жестом предложил остальным. Дэниель отказался. Я была рада, что он не стал пить. Не хочу знать какой он, если напьется. Особенно рядом с эти человеком. Меня пугал отце Дэниеля.
— Ты не представляешь, милая, сколько женщин он сюда притащил, — сказал отец, обращаясь ко мне. — Но ты, пожалуй, самая выразительная. Чем ты его привлекла? Или ты тоже молчаливая? Надеюсь, хоть в постели не как полено?
— Отец. — голос Дэниеля стал ледяным.
— Что? Мы просто разговариваем. — мужчина откинулся назад, ухмыляясь. — Я же должен узнать, кто будет воспитывать моих будущих внуков. Если, конечно, она сможет не просто твоя шлюха. Не все шлюхи имеют право рожать.
Я почувствовала, как сжался живот. Я посмотрела на Кейтлин — та неслышно двигалась у буфета, стараясь не привлекать внимание. Живот ее был аккуратным, круглым. И страшно уязвимым.
— Как наиграешься, то можешь поделиться, я с радостью покатаюсь на ней, — произнес мужчина и посмотрел на меня.
Следующая секунда была тишиной. Лед. Напряжение.
И только потом — голос Дэниеля:
— Я еще не наигрался.
Глава 33
Дэниель
Еще немного, и я сам стану тем, кто отнимет жизнь у собственного отца. Никогда не думал, что способен на это. Я, вроде бы, не ненавидел его. До сегодняшнего дня.
— Как наиграешься, знай — можешь отдать ее мне, — произнес он лениво, скользнув сальным взглядом по Эмили, моей маленькой куколке.