— Слушай, — буркнул я, разглядывая ее тарелку. — Ты вообще собираешься есть?
Она пожала плечами, чуть улыбнулась, но взгляд от еды не оторвала.
— Просто… не хочется.
Я смотрел на нее и понимал: это не про не хочется. Это — про голову.
Про гребаного отца, который наверняка годами гнобил ее до состояния, когда каждый кусок — как вызов.
Я видел этих девочек. Сломанных, тихих, зажимающихся.
Но моя куколка — не должна быть такой.
— Нет, слушай, это не прокатит, — сказал я, нагибаясь ближе, чтобы только она слышала. — Тебе нужны силы на ночь. У меня нет фетиша на скелеты.
Она вскинула на меня глаза. Шок. Смущение. Потом — короткий, виноватый смешок.
— Ты ужасен.
— Я просто честный. А еще — голод не украшает. Так что давай, поешь, пока я не начал кормить тебя с рук, как маленькую принцессу. Но без короны. Корону я позже сам надену. После.
Щеки ее вспыхнули. А я улыбнулся.
Маленькими шагами — но она начинала отпускать страх.
Пока я рядом — ни один комплекс не доживет до утра.
И вот, как только она взяла вилку нормально, к нашему столику подлетела кроха.
Шелковой походкой, взгляд — как у сержанта на построении.
А за ней, как по команде, будто бы напрягся сам Джереми.
Я заметил это мгновенно. Микродвижение — но я не зря живу в мире, где малейший жест может стоить жизни.
Он резко осмотрел зал, плечи чуть поднялись — все. Сработал триггер: «где моя девочка и кто возле нее?»
Я перевел взгляд на него.
И — ухмыльнулся.
Ревнует.
Как мило.
А ведь сейчас все еще может закончиться кровавой свадьбой.
Хорошо, что я пришел без оружия. Почти. Только ему не обязательно это знать.
Когда кроха подошла к нам, я лениво откинулся на спинку стула и глянул на нее с усмешкой.
— Осторожней, крошка, — сказал я с прищуром, — а то если Джереми заревнует — тут будет не первый танец, а первая стрельба. Как в фильме «Крестный отец». Только без итальянцев. Хотя жаль. У них музыка душевная.
Она фыркнула, но не улыбнулась.
— Поговорим, — бросила, не дожидаясь согласия.
Какая властная. Они с Джереми как делят власть? Или он под нее прогибается?
— С удовольствием. Надеюсь, ты хотя бы предложишь сигарету после того, что собираешься сказать.
Отошли за колонну. Я не стал напрягаться — вряд ли она решит зашить меня каблуком тут же. Хотя было бы интересно.
— Если ты хоть раз обидишь Эмили — я тебя прикончу, — сказала она прямо, без театра. Словно заявляла о намерениях в суде, где ей все равно, посадят или нет.
Я усмехнулся. Похоже ее не беспокоит кровавая свадьба. Она сама может устроить шоу. Я ведь уже говорил, что она прикольная.
— Трогать я ее буду как хочу. И поверь ей будет очень хорошо.
Она молчала.
Просто посмотрела. Жестко. С вызовом.
Я наклонился ближе и шепнул:
— Я тебя не боюсь, кроха. Джереми тебя защищает, но будь ты в нашем мире одна, то весь твой огонь потух бы. Мир жесток, не стоит рассчитывать, что все будут тебе подчиняться из-за милого личика.
— Ты не знаешь, с кем связался. Лучше не зли меня.
— Кроха, то, что в твоих руках яйца русской мафии — это интересно, но не пугает. Для твоего спокойствия скажу, что Эмили сама остается ос мной, ее никто не принуждает.
Кроха, не сказав ни слова больше, развернулась и ушла.
А я вернулся к столу с ощущением, что кто-то все-таки попытается отравить мне чай в будущем.
Эмили подняла взгляд:
— Все хорошо?
— Конечно. Мы с твоей подружкой мило поболтали. Я дал понять, что не боюсь смерти. Особенно если перед ней будет секс с тобой.
Она покраснела. Уставилась в свой бокал. Я пододвинулся ближе и склонился к уху.
— Пора валить отсюда, куколка. Пока тут не началась третья мировая или мои яйца лопнут здесь.
— Ты невыносим.
— Не забудь это, когда будешь стонать мое имя.
Она покачала головой, но пошла со мной. Без возражений.
Рука в руке. Я крепко держал. Не как джентльмен. А как хищник, который несет свою добычу. Но по обоюдному согласию. Я чувствовал ее согласие, иначе бы не тронул ее. Даже если мои яйца уже были синие.
Я знал: сейчас начинается ночь.
И если никто не взорвет здание — она будет хорошей.
Мы поднялись в номер.
Шик. Простор. Простынь из каких-то облаков. Бокалы уже стояли на столе — шампанское, фрукты, будто здесь планировали провести медовый месяц, а не просто ночь.
Кто-то постарался. Да, я собирался сделать ее первый раз незабываемым.
Если это как-то пошатнет веру моих солдат в меня, то я с радостью потом покажу им каким кровожадным могу быть. Только не с ней.