В Перевальном он был к обеду и справился быстро, часам к трем. Жрать в поселке не стал — сначала в Ясень, по пути заскочив к Шинкоренко. Тот изъявил желание ехать с ним, чтобы на месте уже все и проконтролировать. За техническую сторону процесса отвечал он, этот немолодой уже, но очень основательный мужик. И пока Кречет жевал в машине переданные Шинкоренковской женой пироги, потому как «куда голодному, не обедамши ехать, на вот», тот командовал рабочими, подключавшими оборудование. А пообедав, присоединился к остальным — как раз вели свежую канаву, на которой планировали новьё испытать, и нужно было вкапываться. Еще через час мотопомпа выбила водой первый пласт грязи, жижи и камней, и технарь наконец угомонился.
«Ну вот, другое дело!» — довольный собой, упал он на соседнее сиденье. Грязные, потные и уставшие, они добрались до Рудослава, когда уже темень стояла.
А въехав в ворота имения, Наз слегонца подофигел, потому как, судя по звукам, обитатели большого дома на ушах стояли — так сильно гремела музыка на всю округу. Да и судя по количеству машин у террасы, Стах принимал гостей, вот только… Когда такое было-то?! Пытаясь поднять челюсть, оказавшуюся в районе тормозов, Назар высунулся из машины и кивнул одному из охранников, торчавших во дворе:
- Кость, это шо за нахрен?!
— Да это у Миланы Александровны вечеринка.
— Какая вечеринка? С кем? Она ж только приехала! — «Александровна, значит…»
— Станислав Янович гостей позвал, ей же с кем-то тут два месяца общаться надо, — пожал плечами охранник, и Кречет хмыкнул. Ну да. У Стаха времени столько нет, мать в отъезде. Сам Назар — так себе компания.
Наверное, потому его и не позвали.
Что ему там делать?
Наверное, это разумно. Столичная же, наверняка не привыкла к глухомани. Вот только… С кем и о чем такая, как она, может тут дружить?
— А кто хоть приехал?
— Мэра Голованова сын, Андрей Пономарь — приятель покойного Дмитрия Станиславовича, сестры Иваненко, которых батя директор «Агро-Опта». Эти, с винодельни, ну детишки. Аня Слюсаренко. Ну и так… по мелочи… с фабрики там, из вашей школы…
— Слюсаренко, говоришь, Аня?
— Ну да. У ней же батя теперь в горсовете, а не просто директор рынка. То чего б и не позвать, раз мажорская вечеринка для столичной Барби, — Костя хохотнул, будто бы сам повеселился от собственной шутки, но Назару этот смешок совсем не понравился. Он нахмурился, и этого взгляда было достаточно, чтобы охранник заткнулся, а улыбка на его лице стала застывшей маской.
— Хлебало завали, понял? — медленно сказал Назар.
— Да я ж ничего такого.
— Вижу я, как ты ничего такого.
С этими словами Шамрай вдавил педаль газа, тронувшись с места в сторону гаража. И пытался отделаться от идиотской мысли, что его на этой вечеринке как раз и нет. В принцессином обществе — нет. А ведь он — единственный племянник Стаха Шамрая. И ближайшая родня. Но его даже не поставили в известность, что тут что-то планируется на сегодня, куда уж приглашение вручить.
Черт.
Головановский сынок — избалованное говно, которое мнит себя великим боксером, а по сути все бабки, что его батя вбухивает на тренеров и соревнования, просто уходят в черную дыру. Пономарь — нарик, торчок со стажем, но зато крутится у кормушки в горсуде. Девки Иваненко — тупые шлюхи, которые были бы обычными сельскими давалками, если бы их папаша не был директором довольно прибыльного аграрного предприятия, а сами идиотки — выгодными в области партиями. А Аня… Аня его одноклассница, они полжизни дружили и тусили в одной компании. Для Ани он — ровня. Для Аниного отца — Шамрайский племянник и правая рука.
Черт.
Назар выругался.
В гараже никого уже нет. Шофер давно отпущен. Духота и тишина, если бы только тупое туц-туц не пробивалось со двора. Хотелось пить, под сидением по обыкновению валялась бутылка воды. Два глотка. От самого себя противно. У мажоров вечеринка, а он из канавы вылез. От него разит по́том и единственное желание — поскорее убраться куда-то подальше, где не слышно.
— Черт, — выдохнул Назар, пролив на себя несколько капель воды.