Милана долго помнила этот день. Они ужинали в популярном ресторане, в отдельном кабинете, где между горячим и десертом Олег со свойственной ему основательностью разложил по полочкам их настоящее и будущее. Ей тогда стоило немалых трудов добиться, чтобы он отвез ее домой, а не к себе, и на следующий день она вернула подаренную им подвеску в виде сердечка с рубином и внесла номер его телефона в черный список. На том они и расстались.
Но навязчивая мысль, что Стах расспрашивает ее не только на правах друга отца, которому доверили непутевую дочь, растревожила старые воспоминания и неприятно беспокоила.
— … а вообще, Милаш, тебе повезло, — ворвался в тревожный мир Миланы голос младшей «Иваненки». Оли, кажется. — На тебя Остап заглядывается, а он в нашей компании самый неприступный. Все интересно было, кто ж его подловит.
— Новое всегда интересно, — насмешливо отреагировала старшая. — Ты лучше скажи, а правда, что у тебя папа депутат?
— А? — встрепенулась она и глянула на обретенных стараниями Станислава Яновича подружек. — Ну да, правда.
— И чего тогда ты лето тут проводить решила? Или и правда на смотрины к Шамраю приехала? В городе такое болтают!
— Настя! — возмутилась Оля.
— И что болтают? — равнодушно спросила Милана.
— Ну он же давно вдовец. Сын у него погиб. Бабок зашибает — страшно подумать. Может себе позволить молодую жену, почему нет-то?
— Мало ли кто что может себе позволить.
— Ох и скрытная ты! Ничего не вытянешь! — рассмеялась Настя, но смех ее был неделикатно прерван спокойным голосом Остапа, перекрикивавшим гомон людей, постепенно собиравшихся на пляже.
— Не скрытная, а загадочная.
Девчонки синхронно повернулись. Оказалось, Наугольный приехал не один — с Головановым, на ходу снимавшим майку. Несмотря на все свое боксерство, тот был, хоть и большой, даже огромный, но какой-то немного бесформенный, хотя из спортзала и не вылезал. Тип фигуры — мешок с говном, как не борись. Но девочек это не беспокоило. Оля и Настя резво подхватились с подстилки и повисли у него на шее.
— Привет, — поздоровалась Милана, водрузив на макушку солнцезащитные очки, и рассмеялась: — И загадочного во мне ничего нет.
Остап упал рядом.
— А что есть?
— Характер, — весело сообщила она, — а в сумке у меня есть вода и черешня.
— Купались уже или еще не рисковали?
— Настя сказала, что вода холодная, — услышав странный звук, будто что-то громко шуршало прямо в воздухе, Милана отвернулась от Наугольного, пытаясь отыскать глазами, что бы это могло быть. Долго искать не пришлось, да и не надо было. Чуть дальше по пляжу, образованному в излучине речки, был высокий выступ. Собственно, берега здесь были даже скалистые, только в этом месте «тихая гавань», куда можно было спуститься, не сломав ноги.
Но кажется, ноги сломать хотел кто-то другой.
В это самое время с выступа на тарзанке, привязанной к дереву, летело здоровенное мужское тело, преодолев расстояние навскидку с полреки — или это так показалось? И только потом оторвалось от веревки и плюхнулось в воду, эффектно разогнувшись в воздухе и подняв при ударе о воду шумные брызги. А после скрылось под поверхностью.
Милана даже рот открыла от удивления. Глядя против солнца, она видела лишь человеческий силуэт, за доли секунды рухнувший с высоты.
— Чувак из клуба самоубийц? — отмерла Милана и повернулась снова к Остапу. — Это что сейчас было?
Наугольный вытянул шею.
Над водой показалась мокрая черная макушка Тарзана, поблескивавшая на солнце.
— Так это ж Шамрай, — с улыбкой сказал Остап.