Первые два года были самыми сложными, тогда королевская армия лишилась большей своей части воинов. Однако и у противника была картина не лучше. Теперь их армия состояла большей частью из наемников, да пьяниц, готовых сдаваться в плен за бутылку горячительного. Поэтому границы начали плавно возвращаться на свое законное место на карте. Деревни сдавали, сожженные фермы восстанавливали пленные чужеземцы, а разграбленные города на границах заново отстраивали. И много награбленного золота некогда принадлежавшее погибшим хозяевам, теперь было бесхозное, а значит принадлежало королевству. И по закону королевства все это золото отдавали воинам, в награду за победу. Уцелевшие жители благодарили мужчин в доспехах, выносили им хлеб да соль, когда те освобождали деревни. Иные же пытались отблагодарить и по-другому. И даже некоторые девицы пытались скрасить ночь усталого воина ласками. Но каждому свое.
Еще целый год Лейн охранял отвоеванные границы. Случались конечно единичные набеги, но то скорей от злости за проигранную войну. И ничего серьезного они больше не несли. Однажды в их лагерь пришли новости о подписании мира на долгие года, и подписи те были скреплены и кровью, и деньгой. Он помнил, как в тот день все праздновали, как к ним пригнали две телеги с медовухой. Все пили и он пил, будто в последний раз. Наслаждался горькой победой над всеми своими страхами, и над самой смертью. Ему лишь оставалось вернуться домой. Домой к друзьям и родным.
За три года войны он написал достаточно писем. И даже вел переписку с Марко, который тоже воевал неподалеку от него в другой дружине. Однако друг не долго пробыл там, Марко писал, что его ранило арбалетной стрелой. Она проткнула его правое плечо, повредив сухожилие, и теперь тот был не годен к дальнейшей службе. Рука плохо работала и меч стал бесполезным орудием. Спустя полтора года войны Марко вернулся в деревню к семье. А Лейн остался и выиграл эту войну. А самое главное выиграл свою жизнь. Не забывал он и о матушке своей, писал ей редко, однако всегда говорил в письме, чтобы к его приезду, та напекла пирогов с мясом и яблоками. И когда настал тот самый день его отъезда, Лейн тут же скрепил сургучом последнее письмо и передал его гонцу. Тот добежит быстрее ветра, а ему еще дела доделать нужно. Собрать телегу, да нагрузить ее дополна подарками, да трофеями военными, нанять возничего — он привезет ее немного позже. А он поедет дальше налегке, с двумя мешками золота. Того самого золота — один на выкуп, второй ему и матушке. Он ведь обещал отдать долг. И он его отдаст.
Дорога была долгой, весна уже почти закончилась и на смену ей пришло раннее лето. Солнце жарило, обжигая лицо и руки, однако ветерок все еще был прохладный и темные ночи были также холодны, как и глубокой осенью. Однако чем ближе Лейн подбирался к дому, тем теплее и роднее становились края. Сердце его радостно забилось, когда взору открылась знакомая степь, а на горизонте забрезжили верхушки его родного хвойного леса. За тем лесом находилась его деревушка. За тем лесом находились любимые люди. Лейн тронул коня и понесся как можно скорее, норовя обогнать занявшийся рассвет.
Он пересек врата, когда утреннее солнце полностью вынырнуло из-за горизонта. Деревня еще только просыпалась. Кое-где было слышно, как хозяева гремят ведрами готовясь к утренней дойке. В конюшне мирно похрапывали спящие лошади, когда Лейн ставил в стойло нового жильца на удивление другим сожителям. А выйдя наружу он заметил, что улицы все еще были пусты, и с улыбкой на лице будто одинокий путник, двинулся дальше по деревне, оглядывая знакомые дома и улицы. Путь до дома пролегал мимо мельницы, где аккурат нее буйствовала пышная зелень, благоухающая всеми возможными травами и цветами. Все внутри трепетало от осознания того, что он дома. Лейн не удержался. Скользнул в сторону реки, чтобы с разбега нырнуть в студеную воду. Об этом он часто думал, когда ехал домой через все королевство. Однако так резво засеменив по тропинке мужчина резко затормозил и скользнул в темень деревьев и пышных кустарников. Сердце пропустило удар и оборвалось в тишине. Лейн боялся вздохнуть. Там на мостике была его зеленоглазка. Он совсем не был готов увидеть ее так сразу по прибытии домой. Лейн растерялся. Не причесанный, пыльный с дороги, с густо заросшей щетиной и грязный словно свинья. Она не должна была его увидеть в таком виде. Он испугает ее, и не столько своим неопрятным видом, сколько голодным взглядом. Демон долго спал внутри него, но стоило завидеть хрупкую женскую фигуру со знакомой рыжей копной невдалеке, как он тотчас же проснулся. Защелкал острыми челюстями, скрутил одной лапой все внутренности. Лейн сглотнул вязкую слюну и тихо выдохнул.