— Коль повезет, ты не увидишь всего этого на своей памяти.
— А если придется? — взволнованно спросила она.
— Тогда не забывай молиться, — вполне серьезно проговорил он.
— Вы лекарь, к вам люди идут, оставляя надежду на богов.
— Не говори так. Мы все живем по воле богов. И ежели им нужно будет, то никакими снадобьями уже не сможешь отпоить несчастного.
Странный был он. Старик в почтенном возрасте был добр и учтив, многое знал и умел, и опыта хоть отбавляй, а порой такие вещи чудные говорил, как будто верил в наговоры и заклятия.
— Все зависит от того с какими мыслями ты к делу подходишь.
Или…
— Отринь все страсти от себя, и зло тебя не тронет.
Спустя время Астрид освоилась, уже не удивляясь странным изречениям наставника. Ходила, справно собирала травы, да ягодки с грибами по лесу.
А холода давно уж подступили, зима вот-вот уж сунет нос во двор. Бывало по утрам припорошит крыльцо, а в полдень все истает. На речку то ходить уже стирать опасно было. Окоченеют руки в миг и с лихорадкой потом сляжешь. И потому ей приходилось с ведрами ходить на мельницу, таскать их в баню и так по три, а то и четыре раза. Однажды матушка с отцом засобирались на очередную ярмарку, она лишь раз в сезон организовывалась. Ее решили оставить одну, пускай хозяйством занимается, да к лекарю работать ходит — зато в тепле, не на морозе. А стирки то прибавилось с приездом отца, вот и в этот раз пришлось идти за водой до самой речки. А возвращаясь повстречался на пути ей Дан. Паренек укутанный стоял до самого ворота, руки грел, ее поджидал. Предложил помощь свою, сказал негоже ей самой ведра таскать до дому, и от него не убудет коли сам поможет принести. Астрид не стала отказываться от помощи и с благодарностью приняла его заботу, однако в дом не пустила, когда тот стал напрашиваться несмело. Лишь вынесла корзину со снедью, и с благодарностью пожала руки. Дан кротко улыбнулся, мол и на том спасибо, большего просить не смею. А корзину обязательно чуть позже занесет. Да только это позже было уже на следующий день. И не пустой была корзина, а полна яблок с урожая и горшочками поздних ягод. Девушка совсем растерялась, неравноценный получался обмен, но Дан и слушать не желал, лишь помахал рукой, да убежал со двора.
Так и наступила зима. Холода и бураны были лютыми, а морозы крепкими. И много дров порой на день уходило в топку, уж матушка боялась, что не хватит наготовленных на зиму запасов. Зато как выйдешь днем на улицу, все серебром блестит, переливается, и пахнет дымом очага соседского, узоры на оконцах разукрашены, и детвора играется в снегу.
Астрид укутавшись теплее в соболиную шубу подаренную ей отцом, потопала в сторону лекарской избы. Сегодня нужно снова будет готовить порошки от лихорадки. Уж зачастили случаи с соседних деревень. Вот только не дошла она до Карла, а мимо конюшен задержалась, прислушиваясь к голосам неподалеку. Опять девичьи сплетни за ее спиной. Не уж то не приелась она людям?
— А я говорю видела ее по осени, ходила вершки да корешки там собирала с книгой в руках. Шептала что-то себе.
— Я слышала у лекаря она работает, врачует вместе с ним.
— Одно другому не мешает. А ты думаешь почему у них народу стало больше? Одни бабы в дом захаживают, поди к ней и приходят.
Астрид чуть не задохнулась от обиды. Да сколько уже можно? Теперь она что же и в правду ведьмой стала, раз по лесу с корзиной ходит? Девушка подкралась к бревенчатому выступу и выглянула.
Возле колодца на скамье сидело три девицы и со спины их девушка не узнавала, однако голоса были знакомы ей. Та, что по середине все продолжала говорить:
— И Хельга говорила, что ведьма сама созналась в ворожбе ей, когда ее в дом пустила. Как пить дать правду говорит.
— И что же, никого не смущает по чем зря Хельга в дом пустила ведьму? Аль может наговор какой просила с нее? Или ворожить кого задумала? — вклинилась другая девушка, совсем неожиданно появившись со стороны дороги. Темноволосая и высокая, с ярким платком на голове, она деловито прошла мимо них, даже не обернувшись и принялась набирать воду из колодца.