— Ну да, куда уж мне… — посмеялась она все так же над ней.
Астрид схватила накидку, подаренную ей Эльви и укутавшись до горла вышла из дому в ночной сумрак. Ее ноги раздраженно неслись к дому, а разгоряченная голова все еще пыталась переварить все услышанное ею. Девушка конечно догадывалась, что Эльви не нравится Дан, но чтобы на столько его не привечать! Ее кулаки гневно сжались, хотелось кричать от досады. Астрид думала, что дружба бывает совсем другой, что друзья поддерживают друг друга. А оказалось, что каждый постоянно чем-то недоволен. А может это и не дружба вовсе была? Может Эльви права и Дан не собирается быть ей больше другом? Может он видит в ней только девицу и другого не примет? А Эльви? Почему она так смеется над ней, будто та неразумный ребенок?! Почему заранее все и вся знает, и знает как лучше ей или кому-либо еще? Все это глупо. Теперь у нее вообще никого не осталось. Ни Дана, ни Эльви. И все вернулось на круги своя. Что ж она сама виновата. Понадеялась на что-то. Девушка прислонила успевшие остыть холодные ладони к лицу и вытерла слезы.
Погода продолжала портиться, как и настроение Астрид. Дожди зарядили с небывалой силой, размыв все дороги вокруг. Ноги постоянно чавкали, утопая в грязи и добраться до соседнего дома было огромной проблемой. Но девушка не обращала на это внимание. У наставника работы прибавилось с наступлением холодов и поэтому ей приходилось каждое утро и вечер добираться пешком до дома лекаря и обратно. Практически всеми днями она пропадала у Карла. Они даже несколько раз с трудом выбирались на телеге в соседние деревни, потому как некоторые люди не в состоянии были доехать сами, а время таяло неумолимо.
Совсем скоро в деревню пришли несколько похоронных грамот. Астрид до сих пор не могла забыть те ужасные вопли убитых горем матерей и жен, что стояли у дома смотрителя тогда. И Астрид с замиранием сердца теперь переживала каждый новый день, боясь однажды получить такую же грамоту с именем Лейна.
С подругой она почти не виделась. Каждый раз замечала ее идущую ей на встречу, но подойти и заговорить не могла. Боялась услышать насмешки или осуждение. Однако все время думала об этом. Дан все так же обходил ее стороной, но каждый раз девушка упорно ощущала его взгляд спиной. Пару раз они даже встретились глазами — она с вызовом, и он с мольбой и голодом в собственных. Девушку тогда обдало ледяными мурашками от осознания того, что подруга все же оказалась права. От того и совестно было на душе. Но раз Эльви была права с Даном, возможно она была так же права и с Лейном? Внутри что-то с трепетом задрожало от зародившихся мыслей. Астрид постаралась припомнить хоть один его взгляд или слово, где могло быть место его чувствам. Но ничего такого не помнила. Возможно потому, что ее мозг отказывался это видеть. И тогда Астрид все же решилась. Пришла к ее дому в надежде на примирение. И оно все же случилось. Эльви обняла ее прямо на пороге и загнала к себе в дом. Раскрасневшуюся и сгорбленную, словно побитую собаку. Ее извинения подруга отказывалась слушать, ссылаясь на то, что сама была виновата, слишком прямолинейный у нее поход ко всему, говорила она. Но Астрид было все равно, она радовалась что смогла вернуть хотя бы одного друга.
Бран все так же пытался подловить ее где только можно, однако теперь девушка практически все время была рядом с подругой, а та могла и учудить чего, ежели смекнет что дело худо. И однажды ему все же досталось от нее. Была зима в те дни, а девушки как обычно пошли за водой на колодец, сговорившись до этого. Решили поболтать, обсудить новости, да и день солнечный и безветренный выдался. Вот только уже на месте девушка поняла, что спокойно им поговорить не получится. Бран с Хельгой миловались неподалеку, хотя всем было известно, что из них пара так себе. И один и другой уже не раз были замечены в отношениях с кем-то другим, но кажется их это вообще не волновало. Хельга тогда размалеванная, словно кукла гордо выхаживала под ручку с Браном возле них, показывая всем какой у нее завидный ухажер, а на Астрид кидала едкие взгляды, да обсуждала ее незатейливый вид. Эльви не стала ждать продолжения и быстро ответила белокурой девице, что не ей рассуждать о внешности, когда у самой рыло в пушку, и нынче малеваться без повода и праздника могут только распутные девки. Хельга тогда чуть с кулаками не кинулась на ее подругу, но Бран тут же пресек женскую драку, решив все же сместить внимание на Астрид и в конечном итоге добить ее собственным словом. А когда понял, что ляпнул нечто оскорбительное, то тут же схлопотал пустым ведром по голове. Хельга тогда кричала на всю деревню, что это так не оставит, а подруга знай свое, смеется да приговаривает, что если та не замолчит, то окатит и ее студеной водой, так что всю краску с лица смоет, и по делом той будет.