Ее шепот больно хлестнул его по самому сердцу, когда он попытался коснуться ее.
— Не подходи.
И снова очередной удар в самую душу. Лейн и не собирался больше нарушать объявленных границ.
— И что теперь нам делать, зеленоглазка? — с надеждой уставился он на нее.
— Не называй меня так больше.
Последний удар, рассекающий его душу на осколки.
Смех так не вовремя накатил на него. Он просто не верил во все происходящее. Отказывался верить.
— Хорошо. Что же теперь ты собираешься делать? — поправил он себя сквозь зубы.
То самое кольцо, что он подарил ей пару дней назад сейчас призывно блестело на ее пальце, отражая во всей красе его предательство. Завидев полной горечи его взгляд, девушка молниеносно спрятала руку за спину. В глазах той читалось простое и наивно детское «не отдам». Лейн едва не хохотнул, поражаясь увиденному. Ее жгучий ненависти взгляд все еще прожигал в его душе огромную дыру, однако на дне темной зелени глаз скрывалось то, что нельзя было выдернуть даже раскаленными щипцами. Это была ее любовь, которая однажды там зародилась. Когда-то очень давно.
Он грустно улыбнулся.
— Ты же понимаешь, что помолвку не расторгнуть?
Но та лишь отвела взгляд в сторону, опасаясь больше смотреть на него.
— Я тебя ненавижу…
Эти слова припечатали его, заставляя почувствовать себя полным ничтожеством, жалким уродом, неспособным держать свои причиндалы в штанах. Он осквернял ее чистоту одним лишь своим присутствием рядом. По делом ему, здесь виноват только он. Но демон внутри лишь хлестко ударил хвостом, требуя свое назад.
…не отдам!..
Демон кричал внутри зверем. Лейн швырнул со злости щетку прямо в стену, а та отлетела от нее разлетевшись на мелкие кусочки. Буран позади него опасливо отшатнулся. Но Лейн не обратил на это внимания. Ведро с водой, стоявшее на полу, тоже отлетело в стену, смявшись под силой удара. Мужчина задыхался от гнева. Все было крайне отвратно.
Глава 21. Прощение
Он не смел к ней приходить. Желал всем нутром, но не смел. Боялся, что она его прогонит со двора как собаку. Бешеную собаку, которая отхватила у хозяина руку. Таких животных убивают потом, чтоб неповадно было, а он все смел надеяться на ее благосклонность. Идиот. Его мысли не давали покоя, все время жужжали, словно рой обозленных пчел, выводили его из себя. Что он мог сделать теперь? Ничего! Лейн своими руками похоронил их счастье. И теперь тоска по ней съедала его нутро медленно и безжалостно. Уже и матушка заподозрила неладное, но спрашивать опасалась.
Лейн сидел за столом не в лучшем духе. Матушка Хильд готовила ужин, ее руки привычно нарезали хлеб на деревянной доске, однако тот ломался, не поддаваясь лезвию. Мужчина прищурился.
— Дай мне нож, я заточу, — проговорил он, заботливо забирая из рук матери прибор.
— Ох, и то верно, почти все затупились. На вот возьми еще остальные. А лучше сходи до кузнеца, пусть он их заточит, он мне еще два чугунка должен был сделать. Заодно и заберешь их, — оживилась женщина, пытаясь хоть как-то отвлечь его от тяжелых дум.
— Хорошо, сейчас добегу.
Лейн вышел на улицу, ощутив теплый ветерок на лице. Погода благоухала, сейчас бы вместе с девушкой сидеть на мостике у мельницы и миловаться, а не сума сходить от злости к самому себе. Такими невеселыми думами он дошел до господина Роя. Зайдя во двор, Лейн привычно прошел к кузне, где обычно горел свет, оповещая о том, что хозяин занят работой. Однако зайдя во внутрь, Лейн не увидел кузнеца. Зато вместо него стояла совсем другая фигура, широкая и плечистая. То был его сын — Дан.
— Привет, отец дома? — постучал осторожно Лейн, отвлекая от работы парня.
Тот удивленно обернулся на него, а затем узнав в мужчине Лейна тут же нахмурился и небрежно бросив раскаленную сталь в воду, утер со лба пот.
— Нет. Он в город уехал сегодня днем. Зачем пожаловал? — недружелюбно проговорил он.
Лейну это не понравилось. Конопатый мальчишка откровенно дерзил ему, вот только не понятно почему.
— Госпожа Хильд интересовалась чугунками и просила заточить ножи, — положил он на деревянный ящик несколько.
Дан проводил их незаинтересованным взглядом, а затем отвернулся от него, снимая фартук.
— Не уж то сам разучился? Могу точильный камень дать, коли нужно, — усмехнулся он, даже не удостоив его взглядом.
Лейн почувствовал, как внутри снова проснулось что-то не хорошее. Его кулаки нервно сжались, а брови тяжело сошлись на переносице.
— Я что, обидел тебя чем-то?
Дан тут же перестал улыбаться и медленно обернулся на голос Лейна.