Хлои дала волю чувствам:
- Нет, я вот эта ветка! - она указала на припорошенные пылью цветы, валяющиеся на дороге. - Меня сорвали, а потом выбросили, как ненужную вещь! Я чувствую себя надоевшей куклой, которая пылится в комоде, потому что ее жалко выбросить! Да любая толстуха в тысячу раз счастливее меня! О, как невыносимо жесток мир!
- Я поняла, ты поругалась с Мартином, - сказала Эмили, поглаживая ее по голове.
- Поругалась?! До этого не доходит, настолько ему плевать на меня! Не сегодня-завтра мы расстанемся, близок разрыв! О, что я тогда буду делать! Я умру, эта невыносимо - жестокая жизнь хуже смерти!
Эмили продолжала с участием поглаживать ее по голове, как заботливая мать. Она смотрела в сторону. За деревьями снова промелькнул горбун.
- Ты очень красива, ты могла бы работать моделью, ты можешь найти себе сотню таких Мартинов и все они будут у твоих ног!..
- Но мне нужен он! Только он! Я люблю его! - вопила Хлои, в исступлении молотя кулаками по спине подруги.
- Кто из нас не переживал неразделенной любви! - задумчиво произнесла Эмили. Защебетали птицы. Ветер донес легкий аромат цветущих деревьев. Солнце светило на безоблачном небе. Гроб с телом мистера Доджа потащили на кладбище.
Не слыша привычных слов утешения, что все будет хорошо, Хлои разрыдалась еще больше. Слова о неразделенной любви еще больше задели за живое.
- Ох уж эти шведы! - сказала Эмили с легкой иронией. - И какого черта он приперся в Лондон, сидел бы в своем Стокгольме!
Хлои подняла на подругу заплаканное лицо, которое, впрочем, даже сейчас не было лишено очарования.
- Нет, это какого черта я приперлась в Лондон, сидела бы в своем Лос-Анджелесе!
- Тебе пришлось вернуться на родину предков. Ты провела здесь все детство, лучшие годы своей жизни, неужели тебе не дорог этот город! Ну, ладно, расскажи ситуацию, может мы что-нибудь придумаем... У него другая?
- Вряд ли, - собравшись с мыслями, ответила Хлои, вытирая слезы носовым платком. - Эта другая, это его обсерватория, в которой он проводит и дни и ночи. Этот идиот наверняка собрался открыть какую-нибудь новую галактику!
- Ясно, педант, - ответила Эмили. На ее темно-каштановых волосах, собранных в узел под шляпку, играл солнечный луч.
- Я для него перестала существовать, я пустое место! Даже за столом он считает звезды. Ему плевать на меня до такой степени, что, когда я едва не сломала ногу на лестнице, он делал какие-то вычисления в парсеках!
Эмили вздохнула. На своем веку она повидала множество различных жизненных ситуаций. Многие пережила сама. Были люди, которые любили ее, были люди, которых любила она. Одно поняла Эмили - все рано или поздно проходит, а вечная любовь бывает лишь на страницах бульварных романов и в нудных навязчивых телесериалах. Но что толку говорить сейчас об этом Хлои! Сказать ей: "брось его к черту!" - все равно, что горохом об стенку. Сказать: "у вас ничего не получится!" - лишить человека последней надежды, которая необходима в столь тяжкий час. Сказать: "все будет хорошо!", она ответит, что Эмили попросту ее жалеет, Эмили выбрала альтернативный вариант и с улыбкой сказала:
- А ты знаешь, что этот горбун варит приворотные зелья? Обратись к нему - и Мартин твой.
Хлои раздосадованно ухмыльнулась:
- Очень смешно, Эмили! - и тут вокруг нее завертелось что-то черное, как юла. Хлои и Эмили вскрикнули от неожиданности в один голос. Это был горбун. Несмотря на свою убогость: горб и явную хромоту, он казался слишком подвижным. Хлои с ужасом и отвращением разглядывала уродца. Он доходил ей едва ли не до плеча. Лицо горбуна было не менее безобразно, чем фигура. Горбун улыбнулся деснами, из которых торчали крепкие, словно из стали, зубы, по краям напоминающие клыки, как у вампиров в мистических фильмах. Хлои передернуло от отвращения. Горбун расселся на поляне, скрестив ноги в позе лотоса, словно индийский йог.
- Не смотрите, что я такой невзрачный, - захихикал он и подмигнул Хлои. Глаза у него были маленькие и глубоко посаженные. Хлои лишилась дара речи.
- Я мальчик нецелованный, могу и глазки построить! - снова захихикал горбун и как-то странно посмотрел на Хлои. Ее словно током шарахнуло и сделалось плохо. Как во сне услышала она голос, будто из того света: "Да, я варю приворотные зелья. Тебе не обойтись без моей помощи, если хочешь, чтобы он был твоим." В руке зашуршала какая-то бумажка.
- Хлои! Хлои! - кричала Эмили. - Нужен врач!
Хлои пришла в себя:
- Эмили, что случилось?
- Ты так побледнела. С тобой все в порядке?
- Да. Извини, мне пора домой, - она быстро направилась в сторону дома. Какая-то старуха шла навстречу, слезно причитая. Видимо, она возвращалась с кладбища. Хлои разжала кулак. В нем была та бумажка, которую вложил в руки горбун. Хлои хотела вышвырнуть ее, но потом передумала и спрятала бумажку в сумочку.