2
- Дорогой, давай сходим сегодня в кино? У меня есть два билета на очень хороший фильм...
Мартин быстро прожевывал содержимое тарелки.
- Зачем оно мне надо? - недовольно буркнул он, отшвырнув билет, который, как осенний лист, упал на пол.
На ходу допивая кофе, он начал одеваться.
- Извини, я на ночь в обсерваторию. Сегодня много работы.
Не глядя на нее, он поспешно обулся и вышел, хлопнув дверью. Хлои посмотрела на валяющийся на полу билет, на чашку недопитого кофе, от которой еще шел пар. В воздухе витал запах духов. По лицу Хлои скатилась скупая слеза. Не было сил даже плакать, настолько вымотанной казалась душа. Хлои устало опустилась на пол. Захотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы не сойти с ума. Что-нибудь, что будет противоречить ей самой. Наперекор себе. Сигара Мартина, торчащая в пепельнице, и плохо затушенная, еще тлела. Ему было плевать, что ее тошнит от табачного дыма, он курил прямо тут, в ее комнате! Свинья!!
Хлои достала сигару и затянулась. Сначала она начала кашлять, а потом рвота подступила к горлу. Плевать! Теперь ничто уже не имеет значения!
Хлои подошла к окну. На нее смотрела темнота. Она одна в этой зыбкой, этой мертвой темноте. Захотелось кричать. Громко, чтобы проснулась вся Вселенная. Но в каждом стуке часов слышалось: "Ты не нужна ему. Он не любит тебя."
Пошел мелкий дождь, размазывая слезы по стеклу. Хлои вспомнила, что когда она познакомилась с Мартином, шел такой же мелкий теплый дождь. И тогда все было по-другому! Сейчас этот дождь казался враждебным, холодным, казалось, что он писал на стекле: "Ты не нужна ему. Он не любит тебя". Эх, люди... Ваши чувства так мимолетны! Они оставляют в душах лишь грязь...
Такой грязью была наполнена душа Хлои. Словно размокшая за окном земля. Душили воспоминания о минувших днях. О том, когда все было хорошо. О, немилосердное время! почему ты не могло остановиться на тех светлых днях! Замереть на них! Пусть бы вся Земля остановила свое движение!
Прошлое дразнило ее, говоря о невозможности возврата. Хлои вспомнила его первый взгляд, наполненный чувства и восхищения. Где он, куда девался! Умер, потух навсегда... Их первый поцелуй, их первая ночь... А теперь... Он другой человек, совершенно другой, будто бы его подменили! О, Господь, зачем ты даровал человеку право любить, если его чувства так недолговечны! Если они приносят невыносимую боль!
Эта пустота, этот дождь, эти воспоминания... Хлои едва удержала себя, чтобы как-нибудь не изувечить. В душе хлюпало болото от избытка негативных эмоций. Ненависть, злоба, обида, боль. Одно сменяло другое, растворяя в предыдущем.
Хлои достала из барчика виски и отхлебнула прямо из бутылки. Она никогда не пила крепких напитков. Это в первый раз. Внутри стало горячо. Но это не заглушило боль, боль истерзанной в клочья души, от ран, которые кровоточили. Отчего-то вспомнился горбун. Было наплевать на себя. Захотелось немедленно свершить какое-то безумие. Иначе мозг взорвется. Она схватила сумочку и судорожно достала мятый лист. На нем была нацарапана небольшая карта. Хлои поняла, что горбун живет за Зелеными Холмами. В детстве старики всегда пугали этими Холмами, колдунами, нечистью и прочими мистическими персонажами. Хлои помнила, как в детстве становилось страшно, когда она смотрела в сторону Зеленых Холмов, окруженных лесом и всегда окутанных густым туманом. Сейчас эти воспоминания вызвали улыбку. Почему бы не отправиться в маленькое приключение, в конце концов, терять уже нечего! А виски придавали храбрости и желание поиска авантюр.
Со смехом человека, которому действительно нечего терять, Хлои села в машину. Она гнала на полной скорости, чего никогда не делала раньше.
Показалось, что на дороге стоит кто-то в белом. То ли замотанный в простынь, то ли в саван. Хлои обернулась - дорога была пуста. Обман зрения, но как здорово! Будто в романе по Стивену Кингу! Такая разрядка просто необходима, чтобы не сойти с ума.
Хлои продолжала хохотать, но через какое-то время все вокруг окутал туман и давящая тишина. Хлои стало жутко и она подумала о том, что лучше бы повернуть обратно. Но неожиданно вспомнился уход Мартина и осознание того, что она ему больше не нужна. Стало все равно.
- Ну же, трусишка! - сказала Хлои сама себе. Так ей всегда в детстве говорил отец. - Нам больше нечего терять!
Ехать становилось все труднее, потому что из-за густого тумана не видно было дороги. Приходилось ехать очень медленно.