Проеду немного и:
— Здравствуй, Нино-бабушка!
— Расти и здравствуй, сыночек Рати! Что-то рано для тебя субботний вечер настал?
— Опрыскали виноградники, нечего мне там больше делать!
— Хороший ожидаете урожай?
— Навалом будет винограда, навалом!
— Дай-то бог!
Я переехал железную дорогу. Глянул в сторону станции… Э-э, да ведь это Дато развалился в тени забора!
Я остановил Мерцхалу.
— Дато!
Он поднял голову, вскочил и раскрыл объятия.
— Привет, Рати!
Я подскочил к нему. Мы обнялись.
— Как ты, Рати?
— Как твердый орешек! А ты как? С чего такой белый?
— В городе жил, по тенистым улицам ходил, там иногда за весь день лучик солнца тебя не коснется!
Он поднял чемодан. Мы поставили его на двуколку и сами забрались на нее.
— Как у нас дома, все в порядке? Как мои родители?
— Так, как тебе хотелось бы! Соскучились без тебя.
— Вот я и возвращаюсь.
— А где твой второй чемодан?
— Какой второй?
— Тот, что отсюда увез.
— А-а… В городе оставил; скоро опять туда ехать, чего было зря всю одежду таскать домой.
— Поступил, значит! Я сразу смекнул, раз меня дождался, по ущелью не поднялся в деревню.
Он улыбнулся и покачал головой:
— А я и не вспомнил про твое условие.
— Ладно! Скажи лучше, втиснулся на филфак?
— Мое слово — закон!
— Погнать Мерцхалу быстрей?
— Это почему?
— Порадуем твоих! Я вчера вечером к вам за топориком заходил, так мама твоя сказала: «Не знаю, что и делать, хоть в воду кидайся, от Дато никаких вестей!» Ты бы телеграммку прислал. Неужели трудно было? И отец твой расстроен. Мрачный такой. Нет, говорит, времени, а то съездил бы в город, отлупил негодника…
— Да, виноват я, — признал вину Дато. — Думал, неожиданно заявлюсь, удивлю их, порадую.
— Обрадоваться, конечно, они так больше обрадуются, а все-таки нечего было их мучить.
Уже в деревне Дато спрыгнул с двуколки, зашагал рядом.
У нашего родника повстречался Гиви. Откуда он тут взялся? На другом конце деревни живет! Увидел он Дато и поздоровался, словно лучший друг-приятель, а потом пулей в сердце угодил мне.
— Побегу, — говорит, — Дато, порадую твоих!
Может, шутит, думаю.
— Смотри издали начни, а то ляпнешь сразу — еще в обморок упадут от радости!
— Столько-то я соображаю!
И побежал. Ну и бессовестный!
— Гиви, погоди! Постой!
Он остановился.
— Чего тебе?
— Между прочим, я от самой станции везу Дато! С чего это ты рвешься к награде за радостную весть, а? Иди сюда, присмотри за Мерцхалой.
Гиви заулыбался и вскочил на двуколку.
Я глянул на Дато, он тоже улыбался.
16
Пройдет неделя, всего одна неделя, и зазвенит звонок нашей школы. Все слышат его по-разному, для всех он означает разное. Для мамы — будить нас пораньше и быстро готовить нам завтрак; для отца — выходить из комнаты на цыпочках: не разбудить бы детей до времени; дедушке напоминает давнее — он крестится, когда звонит звонок. А для нас он все! Все! И пусть каждый понимает как хочет. Но я бы хотел, чтобы для всех он звучал так, как для меня.
Дато едет завтра в город. Подвезу его к станции и проторчу там еще часа два, встречу Нанули — она возвращается из лагеря.
Манана у тети, ей шьют школьную форму. Гага и Гиги возятся во дворе. В их глазах я самый сильный, самый справедливый. Я и сам такого теперь держусь мнения, да что с того, другие сомневаются… Ну и пусть…
Утром председатель окликнул меня; зайди, говорит, вечером в правление, деньги получи. Деньги, понятно, возьму, но стол для пинг-понга покупать не собираюсь. Зачем? Ведь Дато мне насовсем отдал свой.
Учебники я давно купил. С этим все в порядке. Деньги отдам маме. Она найдет им применение. У меня сто трудодней, и, верьте не верьте, на каждый трудодень по три рубля получу! Это деньгами, а еще продукты будут выдавать!
Вот так-то! Вчера Бидзина бросил ехидно: ты, говорит, развлекался, за что деньги получишь? «Развлекался»! Пусть-ка попробует целый день в жару топать по пыльной дороге и возить бочку с водой, узнает, какое это развлечение?
Отец все еще на ферме, на Алазани. Мама хлопочет на кухне. Деда не видно, верно, в лес отправился за прутьями для корзинок, а я стою у наших ворот, разглядываю прохожих. Иногда вдруг вспоминаю, что скоро наступит сентябрь, и дрожь пробирает. Нет, не думайте, что мне лень учиться… Просто, никогда еще так быстро и незаметно не пролетали каникулы.
Все твердят, будто длинные каникулы не прошли для меня даром. Не знаю, что они имеют в виду, но у ствола нашего гранатового дерева нет уже больше кизилового прута. Это ведь тоже кое-что да значит.