Но ничего мы не слышали про женщину, которая должна была быть рядом с ним. Как же Лотвен? Мы своими глазами видели, как они обнявшись, исчезли из той палатки… Еще одна из светлых Незримых (причем такая ключевая фигура как единственна женщина – дополнение к Девятке) была бы полезна сторонникам Света. Встречаться с голландскими партизанами, мы, честно говоря, все равно побаивались – Том мог потерять память (прецедент был – Лотвен, чуть не добившая Запад Средиземья) и не будет щадить нас, приняв за приспешников англичан.
Анор одобрил мое решение: сразу отправиться в Нью-Йорк, обосноваться там, чтобы постепенно собирать сведения о голландских мятежниках, а также помогать голландским поселенцам. Тогда борьба их лесных защитников станет бессмысленной и Том не надорвётся в этом заведомо проигрышном деле. Ведь мы владеем одной из самых могущественных сил этого мира... Пусть у Анора почти не осталось тайной силы, что когда-то была присуща Девяти Незримым, зато теперь у нас с ним есть вполне материальная, но от того не менее могучая сила: Деньги. Золотые монеты, в избытке выданные казначейством Королевства (Анор постарался на славу, выписав большую сумму золотом для нужд Секретного ведомства).
В столицу колонии – город Нью-Йорк – мы отправились следующим утром. Было туманно и сыро: мы кутались в плащи и нахлобучили поглубже на головы широкополые шляпы – нашу вчерашнюю обнову…
Мимо пристани Олбани без задержки проходили большие суда. Но нам повезло: подвезти нас согласился рулевой какого-то баркаса, тоже приплывший с верховий Гудзона и причаливший здесь, чтобы закупить спиртное, так как всю имевшуюся у него «огненную воду» – даже личные запасы – он из жадности полностью выменял у индейцев на пушнину... Мы погрузились на баркас, груженый тяжелыми ящиками. Рулевой охотно объяснил, что сбывает индейцам виски и джин, которые он покупает в Нью-Йорке, а туземцы отдают ему за «огненную воду» шкурки лесных зверьков…
Баркас с тремя матросами на борту и нашим рулевым благополучно выплыл к середине реки…
День был ясный, так что к полудню потеплело и стало совсем как летом. «Индейское лето» - вспомнилось мне английское название бабьего лета... Кстати, индейцы где-то здесь, совсем неподалеку, может даже смотрят на нас из густых зарослей по берегам Гудзона…
К концу дня мы увидели красные черепичные крыши с флюгерами – казалось, что они возвышались в лучах заходящегося солнца прямо посреди реки – это был остров в устье Гудзона. Остров довольно большой, под знакомым до боли названием: Манхэттен…
Но вначале мы проплыли мимо северной оконечности острова, где виднелся какой-то невзрачный поселок. «Здесь живут рабы и слуги голландцев – живой товар из Африки», – объяснял нам рулевой. – Уже шесть лет как они стали нашими слугами, – продолжал он рассказывать с удовольствием. – Деревенька названа красиво, как один голландский город – Гарлем. Но какой же это город, это лачуги для рабов…
Сойдя на пристань, мы увидели и белых рабов – это были невольники из Англии, которых за долги и прочие преступления увезли в Америку, чтобы продать во временное рабство. Они стояли среди прочего товара на пристани – люди, сходившие с кораблей, могли по пути купить не только рыбу или овощей, но и живого человека…
Количество рейсов из Англии увеличилось.
- А раньше было не так, – рассказывал нам рулевой Тедди, провожая нас до гостиницы. – Я тогда жил в Бостоне, и из-за гражданской войны в Англии чиновники приплывали в Америку с перебоями и не могли требовать больших налогов. Власть в Лондоне менялась несколько раз, метрополии было не до колоний. «Которые уже в семнадцатом веке почувствовали вкус свободной жизни», – подумал я. А Тедди продолжал болтать. Я понял, что так на него действовала выпивка, он становился чересчур разговорчивым:
- Теперь прибавилась колония Нью-Йорк, здесь мощная река, ведущая на север, в пушной рай. Не то что Бостон, где такой реки нет. А без реки неудобно по дороге ехать – а так плывешь себе...
Затем Тедди опять переключился на воспоминания об Англии времён гражданской войны. Я услышал названия левеллеров, диггеров и прочих политических группировок, пытавшихся установить более десяти лет назад свои порядки. Они, а также пресвитериане, ненадолго захватывали власть в столице Англии, но их прогоняли - благодаря кипучей деятельности лорда-протектора Кромвеля.