— Останови машину.
— Куда ты собралась?
— Смотри, храм целый. Все погибло, все разрушено. А храм — целый. И даже кресты не сорвало.
Выхожу, делаю шаг в направлении храма, как вдруг где-то рядом со свистом вонзается в землю артиллерийский снаряд. Отдачей закладывает уши.
— ЛЕНА! В машину! — орет мой водитель.
Мы уезжаем. Но я знаю, что вернусь сюда и сделаю еще не одну попытку разгадать секретный элемент жизни, побеждающей смерть. Раньше мы думали, что смерть — это единственное, что нам гарантировано от рождения, и поэтому она победила уже в тот самый момент, как мы сделали первый вздох на руках акушера. Теперь, глядя, как жизнь берет верх там, где все, казалось бы, безнадежно мертво, мне кажется, что где-то в этой моей стройной формуле ошибка. И весь прошлый, и весь следующий год я только и делаю, что пытаюсь понять, где именно. Пока понятно только одно: побеждает жизнь. Но как она это делает?
Начало
Раннее утро, нет даже шести часов. Трасса М–4 «Дон». В машине играет любимый чиллаут. Слева от меня на чернильном небе завис огромный тонкий месяц. Скоро новолуние. Машин мало, и ощущение того, что в этом декабре я, как и в предыдущие полтора десятка мирных зим, еду в Европу кататься на лыжах, меня не покидает. Машина, музыка, пейзажи, ровная дорога под колесами — все на своих местах. Но вместо лыж в багажнике рождественское печенье, шоколад и пироги для моих любимых парней, в сумке не кашемировые свитера, а добротные темные спортивные костюмы и обувь, в которой можно долго куда-то идти. Все это мне не понадобится, но я пока об этом не знаю.
Звонить еще рано: мы договаривались, что я буду стартовать попозже. Переночую в Краснодаре или в Ростове-на-Дону, день погуляю и ночью без пробок пройду посты на мосту и рвану по пустому полуострову. Все было переиграно на ходу: мне не спалось, в 4 утра я поняла, что бессмысленно даже пытаться, быстро собралась, присела традиционно на дорожку и сообщила коту, что он за главного.
У нас был план, но мы еще не знали чей.
— Заправлены в планшеты космические карты… — мурлыкаю под нос, вбивая в навигаторе «Джанкой, МАПП Чонгар…».
— Маршрут построен, — сообщает милым женским голосом Яндекс-навигатор.
— Погнали, — включаю на стареньком айподе любимый сборник. Впереди — сутки пути.
И я стартую в утренней декабрьской темноте, не очень понимая, куда именно. Но это неважно. Там встретят те, кому доверяешь больше, чем себе самой.
Поездка сложилась удивительно и спонтанно. Все началось незадолго до вывода наших войск из Херсона. Я везла сына близких друзей, моего названного крестника Федора, на хоккей, когда на экране телефона вдруг выскочил международный звонок.
— Лена, привет! Это я, — сказала трубка знакомым голосом.
— Кто?
— Я, Вал. Ты что, не узнала?
От радости у меня задрожали руки. Я так давно и безуспешно писала им всем после 24 февраля, что уже миллион раз успела оплакать и в конце концов прочно уверовать, что иногда отсутствие новостей — новость на самом деле неплохая. Тем более что с Грином мы за этот год так или иначе были на связи. Я куда-то уезжала, просила подстраховать, встретить, просто кофе. И это было так важно — чтобы Грин был на связи.
Они появились в моей жизни в мирное спокойное время. Хотя в их собственной такое, пожалуй, не наступало и вряд ли когда-то наступит. По лезвию бритвы — как по хайвею. С Грином нас познакомила моя подруга, бывшая супруга шейха одного из султанатов залива. Девушка очень красивая и на Ближнем Востоке достаточно известная. Моя принцесса. Все произошло случайно, запланировано не было, но с того далекого лета перед разводом Грин и Вал стали неотъемлемой частью моей жизни. Меня будто бы вручили им со словами: «Пусть с ней все всегда будет хорошо». А мне моя принцесса сказала тогда: «Ты ему очень нравишься. Очень. Я не могу ошибаться, я знаю».
Мы все ошибаемся. Вопрос — насколько поправимо.
Бывшая шейха вышла замуж за французского бизнесмена турецкого происхождения и улетела в Швейцарию.
Я осталась разводиться с первым мужем, с которым мы прожили 10 лет. Знакомы были 15.
А парни остались — всегда где-то рядом.
— Братишка, милый! — высаживаю Федьку, сообщаю, что буду ждать тут, и возвращаюсь к телефону, — богатым будешь!
— Скорей бы. Ты как?
— Я хорошо, как вы там? Князь всея Руси с тобой?
— Со мной, отъехал. Велел позвонить и успокоить, сказал — ты писала. — Так у Грина появляется резервный позывной. Только для своих. To whom it may concern.