Спустя полчаса, поболтав с парой бизнесменов из Стивенейджа и молоденьким фермером из соседней деревни, который был достаточно богат, чтобы позволить себе роскошь заниматься фермерством, так сказать, из принципиальных соображений, я вернулся обратно. Поднимаясь по лестнице, я обнаружил, что не помню ни слова из беседы с ними, но виной тому были не краткосрочные провалы в памяти, которые я дважды испытывал раньше, а вызванная алкоголем забывчивость, благотворно сказывающаяся в зрелом возрасте, ибо смягчает его невзгоды, хотя со временем все труднее поддается корректировке. На лестничной площадке я приготовился к встрече с рыжей дамой, по всей видимости, женой Андерхилла, привидением вполне послушным, по местным стандартам: но ее не было видно. Затем перед входом на жилую половину меня на мгновение затопила радость, простая и эгоистичная, при воспоминании о случившемся в ложбине, и сразу же возникла настоящая галлюцинация — я всей своей плотью почувствовал, как ко мне сладостно прижалось обнаженное тело Даяны. Я никогда не удивлялся тому, что некоторые мужчины стараются перекрыть список побед Дон-Жуана, удивляет другое — что большинство этого не делают. Обольщение — вот уникальный чувственный акт; прочие удовольствия, включая половые сношения, — это просто длительные и однообразные действия. Каждое новое обольщение — это вещь окончательная и бесповоротная, некая часть истории, подобно утоленному голоду, который мучил вас целую вечность перед ленчем, или выигранному состязанию (хотя в них и не награждают оргазмом). И статуя может показаться гротескной и пошлой, и поэма теряет свою утонченность, но ничего подобного не грозит тому, что вы испытали однажды ночью с барменшей или принцессой.
В столовой все трое сидели за кофе. Чашки были пусты. Пока они преодолевали молчание, которое воцарилось при моем появлении, я налил себе стакан кларета и начал жевать хлеб с кусочком чеддера.
Явно неудачно подготовившись, Ник, как бы между прочим, заявил, что, раз уж он случайно захватил с собой кое-какую работу, а в университете срочных дел не предвидится — разумеется, если это удобно, — он бы с радостью провел пару дней без малютки Джозефины, у которой снова режутся зубки, и остался бы на похороны. Люси тоже хотела бы возвратиться к похоронам, если нет возражений, а пока что, завтра утром, отправится обратно домой. Я сказал, что и это, и все остальное меня абсолютно устраивает.
Снаружи доносился шум, было слышно, как люди, выйдя из дома, останавливаются, болтая друг с другом, рассаживаются по машинам и отъезжают — эта разноголосица звуков всегда ненадолго пробуждала во мне оживление, печаль и беспочвенную зависть. Сегодня, впрочем, как и всегда по вечерам, старый римлянин, елизаветинские юные кавалеры, французские офицеры и девушка смотрелись в комнате лучше, чем днем, сливаясь с окружающими предметами, хотя их присутствие все равно ощущалось. Влажность воздуха, казалось, снова увеличилась, во всяком случае, у меня на лбу и у корней волос выступил пот.
— Подумать только, это просто невероятно, еще вчера дедушка был с нами, живой, — сказала Джойс.
Она никогда не принадлежала к людям, которые воздерживаются от неприятных замечаний в силу их очевидности.
— Ты права, — ответил я, — но о таких вещах стараются не думать, даже в трудном положении, когда кажется, что от тяжелых мыслей невозможно избавиться. Как это людям удается — просто невероятно! Честно говоря, не могу себе представить, почему человек, расставшийся с детством и теоретически достаточно зрелый, чтобы понять, что такое смерть, не посвящает всего своего времени размышлениям о смерти. Это завораживающая мысль — ты ничто, ты нигде, а мир продолжает существовать, как ни в чем не бывало. Только для тебя все остановилось и не на миллионы лет, а навсегда. Ты дошел до последнего рубежа, и впереди тебя ничего не ждет. Я могу представить любого человека, погрузившегося с головой в созерцание этой перспективы, потому что рано или поздно мы все там будем, и — скорее рано, чем поздно. Разумеется, сказать, что ничего, кроме небытия, тебя впереди не ждет, значит не открыть всей правды. Предстоит перенести и многое другое, например, сидеть в ожидании врача, решиться сделать анализ, ждать, пока его возьмут, считать дни до получения результатов, отважиться на другой анализ, тянуть время, пока его сделают и ты получишь ответ, лечь на обследование и остаться в больнице, и ждать операции, и прихода анестезиолога, и сообщения о том, что у тебя нашли, и решиться на вторую операцию, и томиться, теряясь в догадках, как она прошла, и услышать, что, к несчастью, нельзя рассчитывать на полное выздоровление, но, естественно, будут приняты все меры, чтобы продлить жизнь и облегчить страдания; это и будет вашим первым шагом. Но вам предстоит пройти долгий путь, прежде чем начнет разматываться цепь событий, которые случаются с вами в последний раз; например, последний день рождения, отъезд из дома, обед за общим столом, а затем потянутся заключительные звенья — прогулка, спуск по лестнице, тяга лечь в постель, бессонница, неподвижность, желание прикрыть глаза и вздремнуть. Но и это тоже только начало…