Тот поднял голову и уставился на барак здоровым глазом. Почти черной от въевшейся грязи он провел по подбородку и скривился.
- Нет там ни каких блох, - харкнул он между ног. - Еще вчера исчезли..., - высокий недоуменно посмотрел на него, потом повернул голову в сторону барака. - Блохи, мухи... Повар вчера с охраной разговаривал. Говорит и мышей не стало... Хреново все это...
- Да, хрен с ними! - встрепенулся сидевший недалеко от них мужик с длинными оттопыренными ушами. - Пожрать бы лучше дали. Хоть баланды этой чертовой! Живот аж сводит! - он с таким вожделением уставился в сторону кухни, что казалось еще немного и прожжет ее взглядом.
- Перед наводнением так бывает, - глухо пробормотал высокий красноармеец, не обращая внимание на продолжавшего причмокивать губами ушастого бойца. - Вся живность бежит по-дальше от того места, которое должно затопить...
- Чего же они так долго?! - не унимался страдалец, пробую жевать какую-то сорванную здесь же траву. - Там делов-то на пять минут... Водицы залил, огоньку добавил, а потом свеколки, да картошечки... И мучки немножко...
- Мучки ему..., - зло усмехнулся одноглазый. - Эти твари древесную муку добавляют в баланду для массы. Это пока еще ничего, но потом... они …
Вдруг к ним, сидевшим немного в отдалении от основной массы жителей первого барака, на корточках начал подбираться какой-то человек. Немного сгорбленный, сильно заросший, в натянутом на голое теле странном рясоподобном платье, он целенаправленно пробирался к ним.
- Слышь царица полей, - окликнул высокого его сосед. - Что это за тип такой?
- Чего тебе надо, дед? - грубо буркнул он на этого человека. - Немчура и так нервная, того и гляди пальнет.
Незнакомец поднял голову и на красноармейца посмотрели пронзительные синие глаза, цветом напоминающие ясное июньское небо. Однако, грязное, как и у вес лицо, принадлежало отнюдь не деду, как им показалось первоначально. На товарищей по несчастью смотрел довольно молодой человек — наверное, лет тридцати — тридцати двух. Он молчал несколько минут, пристально изучая их лица. Одновременно его руки непрерывно перебирали какие-то непонятные узловатые корешки, свисавшие с его шеи.
- Он уже близко, - наконец, заговорщическим тоном прошептал он, протягивая к ним свои руки. - Вы готовы к его приходу?
Одноглазый — бывший командир роты … полка Андрей Лисицин - понимающе переглянулся с соседом. Такое они наблюдали уже не раз. В их барак обычно направляли самых слабых или уже больных, которые время от времени сходил с ума от постоянного холода, голода и издевательств.
- Вы готовы? - он доверчиво смотрел на Андрея, продолжая протягивать ему какую-то деревяшку. - Возьми, возьми … не бойся! - высокий ткнул его в бок локтем, кивая головой на ближайшую вышку, с которой на них таращился часовой. - Вот, - Темная деревяшка, вблизи оказалась грубо вырезанной фигуркой человека. - Он защитит вас от его гнева! - немец, наконец-то, отвернулся, посчитав, видимо, это не заслуживающего его внимания. - Он идет... идет...
Младший лейтенант хотел что-то сказать, но его опередил сосед.
- Кто идет-то?
Тот яростно сверкнул глазами в ответ.
- Он идет... и земля содрогнется от его гнева! Все, кто пал духом и смирился перед врагом, станут кормом для него! - его глаза буквально буравили высокого красноармейца, вытаскивая наружу одновременно все его страхи и желания. - Не бойтесь, он все знает... он все знает...
В руку красноармейца легла почти такая же деревянная фигурка, грубо копировавшая человека. Едва он отдал это, как сразу же потерял к ним всякий интерес. Его голова опустилась к земле и он снова что-то еле слышно забормотал. Склоненная к земле фигура медленно побрела в сторону ближайшей вышки с часовым.
- Ты куда дурья башка? Убьют ведь?! - шикнул на него Андрей, порываясь броситься за ним. - Назад! Назад! - сзади за полу шинели его крепко держал высокий, не давай вскочить. - Сюда, давай!
Тот продолжал ковылять, не обращая ни какого внимания на громкий шепот.
- …! - громко что-то крикнул часовой с вышки, с металлическим лязгом передергивая затвор. - …!
Не доходя нескольких метров до бревенчатого основания вышки, фигура упала на колени и начала что-то раскапывать. Куски земли взлетали вверх. Выстрел! Возле него вскипела земля! Еще выстрел! Уже весь барак с напряжением следил за странной фигурой, которая продолжала ковыряться в земле...
- Он идет! - буквально взревел бесноватый, вскидывая вверх руки с окровавленными пальцами. - Идет...
Со стороны казармы бежало несколько солдат, размахивая карабинами. Судя по их перекошенным лицам нарушившему режим через несколько минут станет очень плохо.
- Защити нас! - продолжал реветь белугой тот, словно и не замечая фонтанчики пули, которые оставляли пули забавлявшегося часового с вышки. - Защити на...
Мощный удар прикладом, нанесенный со всей силой первым добежавшим, выбросил кричавшего на колючую проволоку. Часовой с вышки, наблюдая все это, заливался смехом. Лоснящееся от пота лицо трясло всеми своими складками...
Человек медленно сползал с колючки. Его пальцы с вырванными ногтями с остервенением цеплялись за проволоку. Прокусанные губы продолжали шевелиться...
- Защити..., защити... своих детей …
Слезящиеся глаза с надеждой смотрели на встававший вблизи стеной лес. Из-за проволоки он различал мечущиеся на ветру дубовые листочки, клонящиеся к земле веточки березы. Казалось, вот он лес! До него можно дотянутся рукой! Раз и все! Но...
- …! - новый удар, сопровождаемый хохотом охраны, бросил его к вышке. - …!
Разбитая в кровь голова бессильно упала на плечо. Он чувствовал, что все... Сил не осталось, но его губы продолжали звать...
- Защити нас!
Острые сучки углового бревна вдавились в его спину, отчего он даже не пытался пошевелиться. Вдруг, его тело пронзила сильная боль! Эти сучки словно живые дергались, вырываясь из бревна и кололи его все сильнее и сильнее.
- Он здесь! - пронзила мозг мысль, даря безумную радость и облегчение. - Он здесь! - мужчина уже не шептал, он говорил в полный голос, он кричал. - Он идет! Идет!
Толчки становились сильнее. Жалобна заскрипела вышка. Составляющие ее бревна начали ходить ходуном, почти выпрыгивая из пазов.
- А-а-а-а! - заорал часовой, роняя карабин из рук. - А-а-а-а!
С противным чмокающим звуком начал заваливаться на бок один из бараков. Передняя стенка, набранная из каких-то слег, сложилась как карточный домик.
- Шж-шж-шж-шж-шж-шж! - прогремела пулеметная очередь в дальней части лагеря, где находился второй барак. - Шж-шж-шж-шж-шжш-шж!
Охрана уже давно забыла про бедолагу у проволоки. Солдаты, ощетинившись карабинами, мотали головами как заведенные. Вокруг все скрипело, подало... Наконец, вышка не выдержала и упала на изгородь, похоронив под своими останками часового. Следом, словно шашечки домино, начали заваливаться столбы ограждения. Их словно что-то выталкивало из земли и бросало вверх и в сторону.
- Братцы, бежим! - раздался чей-то вопль из глубины ошеломленной толпы. - Бежим! - вскочившие на ноги пленные после секундной заминки с ревом бросились на двоих солдат, которые даже выстрелить не успели. - Свобода, братцы!
Метнувшийся сначала вместе со всеми к пролому Андрей остановился у лежащего человека.
- Давай, Андрюха, ноги отсюда делать надо! Охрана того и гляди очнется! Да, все кончился он! Пошли!
- А-а-а-а! - еле слышно застонал лежащий человек. -А-а-а-а!
- Живой, екарный бабай! Живой! А ну-ка давай, обопрись на меня, - лейтенант подхватил его за поволок в сторону леса. - Держи, чего уставился! Местный это кажется... Без него пропадем! Хватай, хватай! О, черт! - Андрей обернулся и обомлел...
Еще стоявшие в отдалении три вышки прямо на его глазах наклонились и рассыпались. Сразу же из здания администрации взметнулся в небо столб огня. Не было ни взрыва, ни выстрелов... Просто дом лопнул как переполненный воздушный шар. За доли секунды массивная четырехстенная изба вздрогнула, шевельнувшись всеми своими бревнышками, а потом выплюнула вверх все свои внутренности...