Отец Александр сделал несколько шагов вперед, продолжая пристально наблюдать за идущим шагов за триста человеком. Невысокий, плотный, тот уверенно шел в сторону здания больницы.
- Он, он, стервец, - священник с выпученными от ярости глазами, замотал головой, высматривая ближайший патруль. - Мыкола! Стой! - придерживая рясу руками, он побежал за ним. - Стой! - его подбитый гвоздями сапоги выбивали по брусчатке замысловатую дробь. - Куда?! - с хрипение воздух вырывался из разинутого рта. - А! Давай! Так его, поганца!
Выбежавшие из какого-то кабака солдаты мигом сориентировались в обстановке.
- Stehen! Stehen! - проорал первый солдат, мордастый детина в потертых штанах и выцветшем кителе. - Kurt, halten Sie ihn! - второй, едва бросив взгляд на запыхавшегося священника, кинулся на бегущего впереди него человека.
... Неожиданная встреча получила продолжение через несколько часов в здании комендатуры, куда священника препроводили на пару с задержанным.
- Я знаю, что вы прекрасно говорите по-немецки.... Вы поступили как истинный патриот! - с пафосом по-немецки произнес полный человек, у которого на плечах тщательно выглаженного кителя которого тускло блестело серебро витых погон. - Ваш поступок достоин награды, и поверьте мне, Рейх никогда такого не забывает, - в этот момент он многозначительно посмотрел на стоявшего немного в стороне молодого офицера. - Давайте пройдем вниз и послушаем, что там рассказывает задержанный.
- Бандит, дядя, а не задержанный! - с некоторой горячностью поправил его офицер. - Его уже опознали! Это бывший староста села Малые Хлебцы..., - полковник вновь бросил странный взгляд на племянника. - Да, да, Малые Хлебцы, где …
- Хорошо! - одернули его. - Пора.
Они не торопясь спустились в подвал, в котором с начала оккупации со всем удобством разместилась служба дознания. Там, внизу, их ожидала сюрреалистическая картина — посреди длинного помещения с низким кирпичным потолком, стоял небольшой столик, накрытый белоснежной скатертью. На столе стояло бутылка с красным вином и несколько тарелок с закусками.
- Садитесь, святой отец! Нам нужно серьезно поговорить... Отто, мой мальчик, налей нам вина, - как это ни странно, но полковник, в этих декорациях чувствовал себя совершенно естественно. - Дайте ему кто-нибудь воды! Все молчит? - он на секунду махнул рукой в сторону висевшего у стены человека. - Олухи, надеюсь он сможет говорить?! - после этого он на несколько минут совершенно забыл о нем и повернулся к столу.
- Отец Александр, - высокий бокал с изящной тонкой ножкой приподнялся над столом. - Позвольте поднять первый тост за вас! - Бледное лицо священника вытянулось от удивления. - Благодаря таким людям как вы у этой бедной страны еще есть надежда на будущее. Пока среди эти фанатиков и варваров встречаются люди, принимающие верховенство нордической расы, Россия не потеряна, - три хрустальных бокала соприкоснулись и нежный звон поплыл по помещению. - Нам бы хотелось с вами серьезно поговорить...
Священник с трудом проглотил кусок копченной свинины, который при этих словах колом встал у него в горле, а в голове лихорадочно забегали мысли. «Что ему еще от меня надо? Я же все сказал... Не уж-то из-за Мыколы?! Догадался, что тот никакой не партизан? Или нет?». Его лицо мгновенно сменило цвет, становясь из бледного багрово красным.
- Что вы так? - дружеским голосом спросил полковник. - Отто, воды! Вот, вот, лучше? Хорошо... Скажу вам честно, мне нет никакого дела до ваших религиозных распрей, - он зацепил вилкой небольшой кусочек сыра и изящным движением оправил его в рот. - Мне совершенно все равно, что происходит там у вас. Однако, меня очень заботит другое...
Святой отец кажется начинал понимать, о чем хочет поговорить всесильный глава СД.
- … Живой лес, святой отец, - негромко произнес полковник. - Меня интересует только это. Что вы думаете об этой секте? Где она появилась? Как устроена? Кто в ней верховодит? Все! Я должен знать все!
Судорожно сглотнув, отец Александр залпом выпил стоявший перед ним полупустой бокал с водой.
- … Я, господин полковник, я готов..., - внутри него все сжималось от страха перед репутацией сидящего напротив него человека. - Я готов рассказать все, что знаю..., - он попытался встать с места, о был остановлен небрежным движением руки. - Они появились как-будто из ниоткуда. Сразу же после напад..., - на секунду священник поперхнулся, но сразу же продолжил. - Прихода доблестных немецких войск. Сначала их было немного... Да, несколько человек в одном селе, пара в другом. В моем приходе вообще сначала их не было... Первый раз я увидел их в Малых Хлебцах, когда на богослужение приезжал, - Отец Александр говорил медленно. - Я говорил с одной прихожанкой... Она такого рассказывала, господин полковник, что у меня не поворачивается язык повторять эту мерзость, - тот нетерпеливо дернул головой. - Она говорил, что разговаривала с Богом, - его голос на какое-то мгновение опустился до шепота. - … Они все там сошли с ума! Приносят жертвы Дубу. Это настоящие язычники! - кровь вновь ударила ему в лицо. - Они говорили, что Христа нет! Нет Святой Троицы! - он автоматически перекрестился, не переставая рассказывать. - Сволочи, истинно сволочи! Прости меня Господи!
Немцы внимательно слушали разошедшегося священника, даже не делая попытки его прервать.
- … Они дереву молятся! Дубу! Обычной деревяшке! Говорят, он являет им истинные чудеса! Прости Господи, какой бред! Только истинный Бог может являть чудеса … - в избытке чувств он не раз и не два хватался за свою бороду, отчего ее роскошные космы растрепались и стали напоминать метелку. - Они даже хуже большевиков! Тьфу! - его выпученные глаза с неким вызовом смотрели на полковника, мол, вот как я грозен. - Как же так?! Разве может божественная благодать исходить от дерева?! Никогда! Они же совсем меня не слушают! Меня, пастыря господня!
Вдруг откуда-то со стороны раздался скрипучий каркающий звук, который заставил вздрогнуть всех сидящих за столом. Это был смех — громкий, прерывающийся и в тоже время захлебывающийся. Смеялся человек, стоявший у стены, а точнее висевший на на веревке, обмотанной вокруг его туловища. Его слезящиеся блестящие глаза, четко выделявшиеся на багровом распухшем лице, неотрывно смотрели на священника.
- Ха-ха-ха! Благодать... Ха-ха-ха! - на несколько секунд его смех захлебнулся и он начал отхаркивать кровь и слюну. - Тьфу! Какая к лешему благодать?! Откуда ей взяться в этих пропитанных кровью и ненавистью каменных коробках? Где ты там видел Бога?! А? Ха-ха-ха! - кроваво-синее тело, прикрытое рваным тряпьем, еще недавно бывшим вполне себе приличным костюмом. - Ха-ха-ха! Бог... Да и как ты вообще мог его увидеть?! Жирная сволочь, жрущая с рук врага и подбирающая за ним дерьмо! Что ты там мог найти?! Пастырь..., - в последнее слово, которое он еле слышно прошептал изгрызенными в кровь губами, было вложено столько презрения и ненависти, что проняло даже немцев.
Изящный столик, на котором продолжали стоять остатки закусок и недобитое вино в бокалах, с жалобным скрипом опрокинулся. Вне себя от переполнявшей его злобы отец Александр буквально взлетел со стула.
- Заткни свой поганый рот, жидовская подстилка! - полные белые руку, выглянувшие из задравших рукавов рясы, взметнулись в вышину и с яростью там затряслись. - Как только твой рот посмел изрыгать такие речи?! - его внушительная фигура стремительно двинулась к избитому человеку.
Дернувшийся было ему на встречу солдат, незаметно стоявший все это время у стены, остановился. Полковник сделал ему знак, оставаться на месте. «Как все это неожиданно получилось, - думал глава СД, мысленно аплодируя свой изобретательности. - За те два часа он не произнес ни слова, как и все остальные... А ведь тут не мальчики сидят. Они прекрасно знают свое дело и умеют разговорить лучше всякого падре, - он неотрывно наблюдал за священником, рьяно жестикулирующим и выливающим на висевшего человека целый поток брани. - А надо было лишь привести еще одного фанатика.. Ха-ха-ха.. Думаю, сегодня мы узнаем много нового и интересного».