- Завтра, в крайнем случае послезавтра, мы должны войти в Свислочь. Вот здесь это сделать лучше всего, - фон Гейр ткнул карандашом в точку на карте. - Авиация противника еще вчера уничтожила мосты через Березину... Понтоно-мостовые парки куда-то запропастились... Бесподобно! И как господа мы посоветуете мне переправлять мои танки? И еще... С утра мне подали какие-то документики, которые я лучше бы совсем не читал!
Он обвел взглядом тянувшихся перед ним офицеров словно ища того самого виновника всех бед и несчастий, которые в последнее время преследовали корпус. Взгляд не останавливаясь пробегал по лицам... Обветренные лица, блестящие возле виска струйки пота, и острый запах гари, который преследовал в последние дни каждого без исключения солдата и офицера и который нельзя было скрыть никаким средствами французского парфюма.
- Это какой-то бред! - никакого не выбрав продолжил выговаривать генерал. - Какой к дьяволу карантин?! Какие спецкоманды?! Это зона наступления моего корпуса, который уже вчера должен был выдвинуться на позиции... Я не понимаю... В этих условиях отвлечь куда-то мои коробочки?! Это...
Собравшиеся молчали. В такой момент, все знали, командира лучше не прерывать.
- Господин генерал, - в тишине вдруг раздался хриплый голос.
Все, как один дружно повернули голову, чтобы рассмотреть того человека, на которого сейчас обрушиться буря. К общему удивлению, «смельчаком» оказался человек далеко не гигантских пропорций и арийской внешности... Пожалуй, он больше подходил для плаката «Этого еврея разыскивает Гестапо!». Один к одному! Этот «самоубийца», как подумали многие, был невысокого роста, с жидко покрытой волосами головой и слегка выпученными глазами. Более того, на нем был безупречно выглаженный костюм, сверкающая белизной рубашка и даже, темно синий платок, кончик которого выглядывал из кармана.
- Господин генерал, майор Вилли фон Либентштейн, - представился человек, невозмутимо оглядывая собравшихся офицеров и готового взорваться генерала. - Разрешите с вами переговорить наедине?! - последнее он проговорил скорее не просительным тоном, а больше повелительным, демонстрируя при этом какую-то небольшую книжечку. - Срочно!
Первый раз офицеры, хорошо знавшие своего командира и силу его гнева, увидели чудесное превращение страшного волка в невинного агнца. Багровый цвет лица, который только что демонстрировал генерал, спал моментально и сменился смертельной бледностью. Руки странным образом забегали, не зная куда пристроиться... Пальцы лихорадочно сжимались и разжимались.
- Господин генерал, эти документики, как вы изволили выразиться, направлены в штаб не только вашего корпуса, - вошедший начал говорить мягким совершенно бесцветным голосом, будто его и не волновала реакция слушавшего человека. - Знаете, мне тоже не понятен ваш тон, но я не сотрясаю воздух по этому поводу. По-моему, все совершенно ясно: вы получили приказ и обязаны его выполнить.
Карандаш с хрустом переломился. Фон Гейр непонимающе посмотрел на оставшиеся в его руке две половинки и неуклюже высыпал всю эту «кашу» на стол. В установившейся тишине мусор медленно перетек на поверхность стола.
- Но господин генерал-полковник ясно приказал..., - попытался оказать хоть малейшее сопротивление фон Гейр. - Продвигаться вперед всеми силами и обеспечить плацдарм для наступления на Минск...
- Командующий второй танковой группой недавно получил все необходимые пояснения по поводу вас и вашего корпуса, - майор демонстративно посмотрел на часы. - Через час я жду от вас все необходимые распоряжения о количестве, составе и маршрутах выдвижения специальных групп!
- Через час? Количество, состав, маршруты? - солдат, прошедший две войны, встал в генерале на дыбы. - У меня нет никакой точной информации о характере и масштабах угрозы! Что я должен сказать своим людям? - командующий танковым корпусом начал приходить в себя. - Что вы прислали? Карантин?! Эпидемия?! Очистить предполагаемый район заражения... Обеспечить полный контроль над распространением... Что это? Откуда? Мирные жители... вплоть до ликвидации! Как это все понимать? У меня солдаты, а не палачи! Солдат должен сражаться с противником, солдатом!
- Как это все трогательно, - легко зааплодировал Либентштейн. - Я просто поражаюсь... Вы мне предлагаете заплакать, господин генерал?! У меня солдаты, а не палачи! - продолжая посмеиваться, повторил он. - Солдат должен заниматься лишь одним делом — выполнять приказы, приказы своего командира! Вам, надеюсь, все понятно?!
Он невозмутимо дошел до ближайшего угла, где располагалось глубокое кресло, и сел.
- Однако, я понимаю вашу обеспокоенность и ваше полное право знать о том, что происходит..., - уже совершенно другим тоном заговорил майор, закинув ногу на ногу. - Господин генерал, в зоне наступления вашего корпуса были зафиксированы случаи заражения солдат вермахта странным заболеванием. Вообще, по моему мнению, в этой истории слишком много странностей, которые пахнут крайне неприятно... Расследование на месте показало, что пораженные солдаты контактировали либо с местными жителями, либо с животными. Врачи до сих пор не могут определиться с чем мы столкнулись. Это вообще ни на что не похоже!
Майор уже не смотрел на собеседника. Казалось, что он рассказывал в никуда. Нога слегка покачивалась, взгляд задумчив и устремлен в сторону окна...
- Это ужасно! - его голос стал немного тише. - В телах словно проросла какая-то гадость... Такая мелкая — мелкая, немного пушистая, сетка покрывает почти все органы... Вы кажется еще не слышали о населенном пункте со странным именем Береза. Все у этих варваров не как у людей! Нет?
- Это не в зоне нашей ответственности, - задумчиво проговорил генерал. - Но я слышал о каких-то эксцессах... Вроде упоминалась именно Береза!
Раздался негромкий смех. Это был неживой смех, напоминавший больше воронье карканье.
- Он слышал о каких-то эксцессах?! - майор наклонился вперед и повысил свой голос. - Так вот мой генерал, Береза это ад! Там стояла наша ремонтно-восстановительная часть, приписанная к … дивизии, кажется. Это десятки людей, техника... Когда они впервые не вышли на связь никто поначалу ничего не заподозрил. Все обнаружилось, когда пропал очередной отряд с трофейной техникой, направленной для ремонта... Вы не представляете, что там было, - было видно, что рассказ ему дается не очень легко; лоб покрылся испариной, крылья носа слегка подрагивали. - Ужас! Из солдат сделали фарш! В некоторых домах вообще не было ничего целого. Стены, крыша... - все это было выедено словно муравьями! Я не могу представить, чем это сделали... Вы понимаете, я даже не представляю этого?!
- Все хватит! К черту эти подробности! - не выдержал генерал. - Это не совсем то, что я хотел бы услышать, но вполне достаточно для принятия решения! Через час буду готов предоставить вам список и состав специальных команд. В течение этого же времени вам будут предоставлены маршруты патрулирования для групп! Пусть каждый занимается своим делом! Врачи болезнями, а мы войной! Хайль Гитлер!
Через несколько часов военная машина вновь закрутилась, только в этот раз в ее движение вмешалась какая-то другая, никем и ничем не предусмотренная сила.
33
Старшина ожесточенно брыкался, пытаясь просунуть пальцы под гибкий прут.
- Тудыть его! - заорав, в яму спрыгнул Сергей. - Держись, Петрович!
Сверкнуло лезвие ножа! Раз! Раз! Обрубленный корень, извиваясь змеей и разве что не шипя, исчез в жирной глине.
- Фу! Брось ты её! - с трудом выдохнул Голованко, осторожно ощупывая шею. - Вот тебе и Андрейка! Падла! Хватай ее!
Взгляд старшины уткнулся в лежавшую рядом женщину, поливавшую слезами корявый сучок.
- Чую я, кончилась наша война, - негромко бормоча, вылез он из земляного плена. - Этот Андрейка спятил... Серега, быстро уходим! Здесь оставаться нельзя! Уж лучше к немцам... Что зыркаешь? Что, совсем ничего не понимаешь? Все! Кончилось война! Сначала вещи пропадали, потом вода начала наступать, теперь дело дошло до корней... Не понял? Учиться он!