- Ты, что же старый пень совсем ошалел? - крепкие руки словно мощный механизм с силой трясли старшину. - Тебе сам товарищ Сталин приказывает какую-то девку доставить в столицу... Сам товарищ Сталин! Да, я тебя прямо здесь шлепну! - тряхнув в очередной раз, он отпустил трещавший воротник. - Ты меня слышишь, прямо вот этими руками шлепну! О! Падла!
Воздух словно выдернуло из его легких, а живот сразу же скрутило невыносимой болью. Разведчик даже не уловил сам момент удара, он лишь ощутил его последствия.
- Ты?! Сволочь! - задыхаясь и сипя от боли, бормотал капитан. - Ты поднял руку на старшего командира?
Неожиданно его осторожно подхватили под руку и мягко опустили на землю. Оказавший эту помощь, Голованко присел рядом с ним.
- Успокойся, разведка, - тихо проговорил он, наклоняясь к лица Смирнова. - Прежде чем орать, ты бы сам башкой своей подумал, о чем просишь?! - наткнувшись на недоуменный взгляд, Илья продолжил. - Знаешь, что это за девка?
Тот с шумом выплюнул тягучую слюну и выдохнул:
- Какое это имеет значение? Кто она сама? Кто ее родители? С кем она спит и что она есть? Главное, она может принести пользу стране! Только это сейчас имеет значение.
Старшина печально вздохнул.
- Это же сестра его, - прошептал он, кося взглядом в сторону высокого дуба. - Родная сестра... И ты мне предлагаешь, отдать ее... Лучшего способа подписать себе смертный приговор ты точно не найдешь!
Боль сразу же отступила куда-то в сторону. «Его сестра..., - прозвучавшая мысль просто снесла его мозг. - Да, он же... Боже мой! Какая к лешему Москва?».
- Что тут такое? Что за столпотворение? Вот где они сидят? - прямо из толпы вылез и начал орать врач, также ходивший с ними на операцию по освобождению заложников. - Товарищ капитан, вы собрались улетать? Да? Как, мне интересно бы узнать? А на Абая не надейтесь... В самые ближайшие время он умрет. С такими ранами как у него, люди вообще не живут!
Оба командира вскочили как ошпаренные. Смерть Абая сильно ударяла по обоим. Если первый точно терял как минимум опытного солдата и потенциального «подопытного кролика» для советских врачей, то второй оставался без одного из самых сильных защитников партизан. Оба не сговариваясь рванули в сторону наспех оборудованной операционной. Таким громким словом называлась здоровенная немецкая палатка с огромным пологом, куда запросто можно было вместить около двадцати человек.
- Да вот он, - махнул рукой врач на небольшой занавешенный уголок. - Вы посмотрите сами!
Действительно, врач не преувеличивал. Пока два лидера сотрясали воздух, якут продолжал терять кровь.
- Как это так, доктор? - из капитана, казалось, окончательно вынули внутренний стержень. - Вы, что совсем ничего не можете сделать? - Плотные марлевые тампоны медленно впитывали кровь, становясь похожими на огромных пиявок, присосавшихся к ране.
Невысокий человек с жидкими черными волосами лежал практически неподвижно. Его руки были неестественно выгнуты, словно имели дополнительный сустав. Потрепанный комбинезон на груди был порван в клочья и из темно-зеленого приобрел буроватый оттенок.
- Я похож на волшебника? - Карл Генрихович, осторожно касаясь рваной ткани, освободил раны. - Видите? В него выпустили почти обойму... А с боку кажется ножом задели. И что с ним делать?
Скрюченное тело начало трясти. Все нарастало волнообразно. Легкие, еле заметные судороги, резко сменялись мощными рывками от которых тело едва не подпрыгивало.
- Олухи! - если только не взвизгнул врач. - Держите его! Руки! Сверху налегай! О! Больно! Лягнул меня...
Два здоровых мужика навалились на Абая, который несмотря на свое тщедушное тельце, оказался исключительно здоровым. Девяностокилограммовые туши Смирнова и Голованко с трудом удерживались на лежащем якуте.
- Осторожно! Кровь! Опять пошла кровь! - Очнувшийся от удара, врач снова взялся за руководство. - Крепче наддай! Надо остановить кровь! Да, что же это такое?! Нож! Ноже мне! Реж, старшина! Реж!
Из ран вместе с вступающей кровью лезли светлые нитевидные отростки, так отвратительно похожие на заразных паразитов. Они пробивались сквозь марлевые тампоны, окрашиваясь в ярко красный цвет. Небольшие тельца мягко покачивались, будто извиваясь...
- Еще лезут, боже мой! - плоть якута в некоторых местах с треском лопалась и оттуда лезли целы пучки древесных нитей. - Откуда же они берутся!
Внезапно, якут захрипел. Багровое от напряжения лицо немного приподнялось и выплюнуло темный сгусток какой-то мерзости.
- Аал Луук Мае, - шевелились потрескавшиеся губы. - Я иду к тебе! Элей ботур готов служить тебе, Владычица Великого леса...
- Что он говорит? Я ни чего не расслышал! - воскликнул капитан, державший раненного за ноги. - Что он там бормотал?
- Отпустите меня, дети железа, - шептал Абай, открыв красные как кровь глаза. - Отпустите меня в лес... Я не могу больше здесь находиться... Аал Луук Мае, я иду к тебе!
Тело дернулось в последний раз и замерло. Шумно дышавшие мужики не сразу сообразили, что стиснутое со всех сторон тело, больше не старается вырываться. Карл Генрихович осторожно коснулся его виска, стараясь нащупать биение сердца.
- Кажется, теперь точно все, - с горечью вздохнул он. - Что теперь делать? - его взгляд остановился на Смирнове. - Товарищ капитан, его надо доставить в Москву. Этому телу просто цены нет... Здесь я с этим примитивом ничего не смогу узнать!
- В Москву..., - пробормотал разведчик, не отрывая взгляда от лежащего тела. - Как? Пока будет запрос да прибудет самолет, от тела может ничего не остаться... Черт! Что же я предъявлю там?! А?
57
Дальний секрет партизанского отряда расположился прямо в самой гуще орешника, в его тесно переплетенных лещинах. За многочасовое бдение караул оборудовал себе удобный наблюдательный пункт. За стеной прутьев было все аккуратно срезано, на слегка торчащие обрезки накидали земли и все это сильно утоптали. Однако Пашку, одного из самых юных бойцов отряда, такие удобства совсем не радовали. Пожалуй все было совсем наоборот...
- Вот, черти полосатые, - ругнулся тот в полслова сразу же оглянулся, не слышало ли кто. - Чего толку здесь сидеть? Почитай возле самого болота штаны протираю... Вона, дальше только тина да жабье!
С угрюмым видом он вытащил из-за пазухи с трудом выпрошенный наган. Сергеевич его выдавал с таким лицом, словно отрывал от груди собственного ребенка.
- И чего он? - продолжал спорить Пашка с командиром. - Як на посту можно без оружия? Да ни в жизнь нельзя! А вдруг немчура какая пойдет... Я раз! На! На!
Боек револьвера несколько раз щелкнул. Юный партизан с настороженным видом водил стволом оружия по сторонам, выцеливая скрывающегося врага.
- Где же ты, немец проклятый? Подь-ка сюды! - бормотал она, крепко сжимая ободранную рукоять. - А-а-а-а-а! Больно ведь! Ну-ка отпусти ухо!
Невысокий потрепанного вида дядька неожиданно выскочил из-за дерева и уцепил мальчишку за ухо. От испуга тот выронил револьвер на земля и засучил ногами по ореховым пруткам.
- Отпусти, дядька! - с трудом не срываясь на плачь, кричал он. - Больно ужо! Отпусти, а то щас как крикну! Наши в миг тебе выдадут горячих...
- Не балуй малец, - невозмутимо проговорил незнакомец, поднимая с земли оружие. - Кричи сколько влезет. Вот пусть придут и полюбуются на такого партизана! Рубаха в грязи, морда в каких-то цыпках, да вон и револьверт без патрон. Тоже мне боец! Смех один! Таких бойцов вон на кухню надо! Щи варить, да картоху чистить. Эх ты!
Отпустив ухо притихшего пацана, он поправил на нем рубашку и пригладил кое-как его волосы. Потом с укоризненным видом осмотрел его и сунул в руки пистолет.
- На, держи, боец, - усмехнулся мужичок, расстегивая карман на пиджаке. - Вот тебе и документ! - говор был у него немного тягучий, да и окончания некоторых слов он проглатывал, словно не выговаривал. - Читать то поди научили, партизанский часовой?!