- Хорошо, - пробормотал, опустив глаза, врач. - Тогда начнем... Главное, что хочу сказать! Вы не должны бояться! Абсолютно ничего, что сейчас будет с вами проходить! Понятно?
На него смотрели три пары расфокусированных глаз. Казалось, скажи этим людям убей себя и они сделают это ни секунды не колеблясь.
- Тогда начнем, - он обернулся и махнул рукой в сторону дерева. - Вы трое первыми пойдете... Сначала вам нужно раздеться.
Никто не произнес ни слова. На землю полетела одежда, ремни, потом обувь. Наконец, все трое стояли совершенно обнаженными.
- Главное, ничего не боимся, - вновь повторил врач. - Ложимся сюда.
Один за другим они ложились в неглубокие, примерно полметра, ямы, выкопанные возле дерева-исполина. Четвертый доброволец подошел чуть ближе, пытаясь рассмотреть что происходит во всех подробностях.
- Закрывайте глаза, - голос врача приобрел некоторый бархатный окрас. - Вам совершенно спокойно... Вы дышите глубоко и медленно... Все тревоги уходят, покидают вас, - с каждым словом голос становился все тише и тише, пока совсем не затих. - Вот и хорошо. Ну с Богом!
Семен от неожиданности резко дернулся, когда края ям начали осыпаться. Сначала на голые тела попадали мелкие камешки, кусочки земли, небольшие листочки. Следом полетели комья по крупнее. Он с ужасом фиксировал, как от тел оставались одни только светлые контуры — там виднелась часть руки, здесь просматривался кусочек ступни.
- Теперь к вам перейдем, - врач повернулся к Семену, отчего тот мгновенно посерел. - Что вы разволновались?
Сердце стучало так, что шевелилась кожа на висках. Глаза расширились. Ноги сами собой сделали шаг назад, потом еще один.
- Не-е-е-е..., - пробормотал Семен, судорожно мотая головой. - Нет, нет...
Вдруг он резко прыгнул в сторону и перекатом слетел с тропинки. Еще через несколько секунд, человек назвавшийся учителем, стал ломиться через невысокий кустарник в сторону болота, где были партизанские тропки.
65
Москва. Особый московский клинический госпиталь. Западное крыло. Пост охраны наглухо перекрыл проход через коридор. Каждого человека, который пытался пройти в дальнюю часть крыла, встречал внимательный взгляд напряженного сержанта.
- Воды..., - горло пересохло, отчего вылетавшие звуки наждаком проходили по потрескавшейся ткани. - Пить!
Смирнов попытался открыть глаза, что ему с тяжким трудом удалось сделать. Веки, казалось, слепил кто-то канцелярским клеем.
- Ой, касатик, очнулся! - вскрикнул кто-то рядом и большое белое пятно исчезло из поле зрения. - Больной очнулся, больной очнулся, - затухая, неслось по коридору куда-то вдаль.
Дальше он опять потерял сознание, а когда открыл глаза, то увидел возле себя целую делегацию врачей. Солидные с небольшими брюшками, с воспаленными от недосыпания глазами, они с любопытством его рассматривали.
- Пить дадите или нет? - просипел он, когда игра в гляделки ему надоела. - Горло перехватило.., - пояснил он.
Мгновенно откуда-то сзади появился стакан с чем-то слегка теплым и шершавые и теплые ладони прикоснулись к его подбородку.
- Не спеши..., - ласково отозвался недавний голос. - Вот и все.
- Где я? - наконец, он смог задать первый осмысленный вопрос. - И кто вы такие?
Низенький, плотный человек, от которого просто веяло довольством и уверенностью, слегка привстал с места и произнес:
- Я профессор Вишневский. Руковожу, так как сказать всем этим, - с улыбкой он обвел рукой небольшой круг. - Мои коллеги, - продолжил он, вновь оборачиваясь к капитану. - Вы, Игорь Владимирович, все помните? - после заданного вопроса, в палате повисла тишина. - А?
На какую-то секунду разведчик впал в панику. «О, черт! Что еще за вопрос? Я в дурке что-ли? - он слегка дернулся, проверяя не привязан ли к кровати. - Вроде нет ремней! Стоп! Какого лешего! Я же в Москве! Был у Верховного... О!». Стремительно пролетевшие мысли, подстегнули его не хуже хорошего кнута.
- Профессор, мне срочно нужен телефон, - от былой растерянности ни осталось и следа. - Мне необходимо связаться с органами государственной безопасности. Дело государственной важности!
Ему показалось или профессор, действительно, облегченно вздохнул, словно звонок в НКВД был для него приятным пустяком.
- Отлично, товарищи, - резко встал он, а следом за ним и остальные. - Мы сейчас ненадолго выйдем, а с больным пока поговорят...
Сам больной с крайним удивлением воспринял такой демарш. Он ожидал совершенно другого: улыбки, недоверия или еще хуже, какого-нибудь медицинского обследования.
- Игорь Владимирович, с тобой все в порядке? - в палате появился его непосредственный начальник, Петр Иванович Орлов, заместитель начальника Разведуправления Красной Армии. - Ну ты брат и дал всем жару! - всегда внешне совершенно невозмутимый (другие в разведке долго не живут), он улыбался. - Я уж, грешным делом, думал с меня стружку снять хотят, а ты сам понимаешь, что в военное время ее снять могут прямо с головой! А вон что оказалось! - в его голосе, видимо, от волнения проскальзывали окающие звуки, что для него совсем не свойственно. - Что ты там натворил?
Игорь пожал протянутую руку.
- Иваныч, ты меня извини, - виновато начал он, глядя ему прямо в глаза. - Не должен я тебе ничего рассказывать... Дело тут уж больно странное.
Неожиданно тот наклонился к его голове и негромко проговорил:
- Молодец, Игорюха. Сказал бы иначе перестал бы тебя уважать, - он сел прямо около него. - Мне позвонили из секретариата ЦК, сам Поскребышев, и попросил съездить и проведать тебя, а потом доложить лично Верховному... Вот такие дела ты заварил.
Во время разговора Игорю все не давала покоя одна мысль — ну не мог сам, заместитель Разведуправления Красной Армии приехать просто справиться о его здоровье. В каждой фразе своего начальника он пытался найти какой-то второй или третий смысл, однако это никак ему не удавалось.
- Пока тут тебя не было, у нас сплошные авралы, - невозмутимо продолжал Орлов, не замечая или стараясь не замечать легкой отстраненности подчиненного. - Война, идить ее налево! Разведанные идут сплошным потоком. Много сообщений от новых агентов... Сейчас, нас, Игорь, перенацелили на обработку прежде всего информации по Германии. Часть отделом осталась совсем без сотрудников, кое-какие направления оголились.
Смирнов продолжал ждать какого-то намека... «Может он должен что-то передать? - размышлял разведчик, бросая короткие взгляды на начальника. - Опасается охраны в коридоре? Нет... вряд ли. Тогда, что же? Записка?! Уже положил... Не может быть! Я бы заметил!».
- Вот такие, Игорюха, дела! - наконец, новости у Орлова иссякли. - Ну ты сам-то в порядке?! Врачи говорят, еще денек и выпишут. Ничего! То, что зацепило это не страшно, страшно это если зацепило не то! - Игорь через силу улыбнулся. - Давай, поправляйся и обратно, к нам. Смотри, буду ждать! Ну, Игорь Владимирович, держись.
Хлопнув его напоследок по плечу, Орлов поднялся и вышел из палаты. В этот самый момент Смирнова пробила мысль — его просто проверяли! Его самым банальным образом проверяли. А точно ли он тот, за кого себя выдает! «О, черт, это значит он сейчас же будет у Верховного! - он чуть не застонал от досады. - Вот олух-то!».
- Орлов! Петр Иванович! - заорал он, будто его собрались резать. - Орлов!
Видимо, к двери кто-то подходил и напуганный безумным воплем, шарахнулся прочь. Топот! Чей-то крик! Кто-то упал... какое-то шевеление! Дверь распахивается от удара и в палате появляется несколько сотрудников в форме НКВД. Один сразу же бросается к окну, а второй к кровати. В течение нескольких секунд они обшаривали дикими глазами 30 квадратных метров палаты, пока наконец, первый не подал голос:
- Что случилось?
- Сержант, только что отсюда вышел подполковник Орлов, - быстро заговорил Игорь, кивая на дверь. - Мне нужно срочно с ним поговорить! Быстрее!
Бойцы переглянулись... Один из них исчез за дверью, а второй подошел к окну, из которого виднелся двор госпиталя. С хрустом он распахнул створку и перегнувшись закричал: