— Король чувствует себя лучше, — ответила Ривен. — За несколько минут до полуночи у него был кризис, и теперь он отдыхает. Врачи убеждены, что теперь он пойдет на поправку, и я думаю — они правы, потому что я тоже почувствовала в нем перемену.
— Я рад, что вы разбудили нас, чтобы сообщить столь приятные новости, госпожа, — вмешался Фен, — но к чему вся эта секретность?
Ривен сделала шаг вперед и положила свою невесомую руку на плечо старого путешественника.
— Я не стала бы будить вас только для того, чтобы сообщить вам это радостное известие, потому что знаю — вы заслужили отдых. Фен и Альбин, настал тот момент, когда я прошу вас исполнить вашу часть договора, который мы заключили Я хочу покинуть Джедестром сегодня ночью и вернуться в свои родные горы. Поможете ли вы мне добраться туда?
Оба мужчины пораженно уставились на нее. Альбин уже давно решил, что Ривен больше не покинет Броуна, так как она, безусловно, любила его. Юноша видел, с какой лаской и нежностью она относилась к нему, как ухаживала за ним на протяжении всей его болезни.
— Ваш срок уже близок, миледи, — возразил Фен, многозначительно поглядев на ее живот. — Вам опасно путешествовать.
— Мой милый Фен, именно поэтому я и попросила вас о помощи, — Ривен испытующе посмотрела сначала на Фена, потом на Альбина. — Если бы не это, я бы справилась сама. Так вы поможете мне?
Фен и Альбин переглянулись.
— Обещание есть обещание, парень, — устало сказал Фен. — Если человек не держит своего слова, то он должен жить в лесу, с дикими зверями, да и они, наверное, не примут его. Я пошел за фургоном и за лошадьми.
ГЛАВА 18
— Здесь мы должны оставить повозку, госпожа, — Фен распряг лошадей и помог Ривен слезть с сиденья из подушек. Альбин бросил своего Травоуха и со всех ног поспешил к Ривен, чтобы поддержать ее за вторую руку.
— Осторожнее… осторожнее… — приговаривал он.
— Как вам кажется, вы сумели бы ехать верхом? — спросил Фен.
Ривен устало огляделась. Они путешествовали почти целую неделю. Из-за большого срока беременности Ривен постоянно нуждалась в фургоне, и поэтому они ехали в основном по главной дороге. К счастью, война со стьюритами потребовала присутствия всех солдат в Джедестроме, а из-за всеобщего смятения, вызванного болезнью Броуна и всеми остальными важными событиями, дорожная стража еще не вернулась на свои посты и в гарнизоны. Благодаря этому, они двигались на север никем не замеченные; возможно даже, что их исчезновение до сих пор никого не встревожило на столько, чтобы их начали разыскивать. Тем не менее Фен старался избегать деревень и, в крайних случаях, проезжал их по ночам.
— Как ты думаешь, мы могли бы немного передохнуть? — спросила Ривен.
Фен внимательно оглядел окрестности:
— Разумеется, госпожа. Чтобы преодолеть остаток дистанции, нам потребуются все наши силы. Можно отдохнуть, а заодно и поесть. В одной из седельных сумок должны остаться сыр и хлеб, а также с полбутылки меда. Я пока пойду, спрячу фургон, а вы с Альбином отдохните.
Они расположились на поляне в лесу, где деревья у подножья гор росли так часто, что фургон больше не проходил между стволами. Это было очень удобное место — в траве журчал стремительный ручей, а несколько крупных гладких булыжников располагались таким образом, что на них было очень удобно облокотиться спиной.
Ривен со вздохом привалилась к одному из таких камней.
— У меня все тело болит после этой тряской повозки, — пожаловалась она.
— Да, фургон но слишком хорошо подрессорен, — согласился Альбин, — но я боюсь, что тебе будет гораздо хуже после верховой прогулки по горам.
Юноша пристально всмотрелся в ее бледное лицо, в темные круги под глазами и озабоченно вздохнул. Ривен выглядела несчастной и истощенной, словно какое-то тяжкое бремя отягощало ее.
— Ты рада, что возвращаешься в свои горы?
Ривен слабо улыбнулась:
— Это мой дом. Я немного беспокоюсь о Грис — ей было так худо, когда мне пришлось оставить ее. Одиночество, да еще столь продолжительное, навряд ли пошло ей на пользу.
— А, это твоя тетка?
— Да, она. Хотя Грис была для меня больше чем матерью, это она вырастила и воспитала меня.
Альбин собрал всю еду, которую он достал из фургона, и сел рядом с Ривен. Отломив для нее кусок хлеба и отрезав сыра, он спросил:
— Правда ли, что Ниома была такой прекрасной, как о ней говорят?
Взгляд Ривен стал рассеянным, устремленным вдаль.
— Да, это так. Хотя, если говорить честно, я очень редко видела ее, даже когда была маленькой. Она не жила с нами в пещере — у нее был свой дом. Она не часто навещала нас, но когда она появлялась — я была околдована ею. Она была прекрасна, ее золотые волосы были прекрасны, и она всегда дарила мне маленькие подарки. Это Ниома подарила мне Сэл. — Ривен подняла голову и улыбнулась, заметив белые перья пиллаун на ближайшем дереве.
Альбин задумчиво наполнял кружку медом. Передавая напиток Ривен, он сказал:
— Таунис и Дриона сгинули, а Эол тебе не друг. Ты сама признавала, что правление Броуна на Полуострове оказалось весьма эффективным и благотворным. Ты согласилась, что будущее принадлежит Броуну, а не доуми… Почему ты так стремишься вернуться в горы, если кроме твоей старой тетки никто там тебя не ждет?
— По той простой причине, что у меня нет иного выбора.
Альбин наклонился к Ривен. Его лицо выдавало все его чувства — озабоченность, тревогу, смятение.
— Но почему, Ривен? Я знаю, что Броун обошелся с тобой жестоко, заперев тебя в этой башне, но все видят, что он по-прежнему любит тебя. Я знаю, что он хочет, чтобы ты с ребенком жила в Джедестроме, рядом с ним.