Альбин улыбнулся:
— Куда вы теперь направляетесь и как вас зовут?
— Зовут меня Фен, — доброжелательно ответил незнакомец, и новые знакомые углубились в беседу, склонившись над заново наполненными кружками с вином.
По мере того как ночь полностью вступила в свои права, юноша уже знал, что если верить невероятным рассказам его нового знакомого, то ему довелось перепробовать множество профессий, от моряка до наемника, и побывать в таких землях, о существовании которых Альбину и слышать не приходилось.
— О, я немало побродил по свету, — согласился Фен, делая большой глоток вина и вытирая бороду загрубевшей рукой. — Я повидал жизнь со всех сторон, с лица и с изнанки, да выучил пару-тройку забавных трюков, о которых не мог знать в те годы, когда основным моим занятием было выгребать овечий навоз на нашем участке на севере. Но, не считая нескольких шрамов на спине и того немногого, что появилось у меня вот тут, — он многозначительно постучал себя согнутым пальцем по голове, — я не стал богаче с тех пор, как «зайцем» уплыл в море на чианской торговой галере. По правде говоря, воняло там ничуть не меньше, чем в моей старой овчарне. Лучше бы я остался дома и выгодно продавал нашему правителю мед и молоко.
— И сейчас еще не поздно это сделать, — заметил Альбин. — Под мудрым правлением короля Броуна наше процветание продолжится, и умный человек вроде вас всегда сумеет нажить богатство.
Поигрывая своей глиняной кружкой, Фен насмешливо посмотрел на юношу.
— Я видел мир, мой мальчик, а ты — нет. Полуостров — словно кость, вокруг которой собралась стая голодных псов. Теперь, когда он больше не находится под защитой доуми, эти псы могут в любой миг наброситься на него и разорвать на куски.
Альбин испуганно округлил глаза. Ему и раньше приходилось слышать подобные рассуждения, но в устах Фена они прозвучали как приговор.
— Полуостров в состоянии защитить себя.
— Только не против объединившихся врагов, а это должно произойти рано или поздно.
— Но у нашего короля есть камни доуми. Если придет нужда, он воспользуется их силой.
Фен приподнял одну бровь:
— Сумеет ли он? Будь уверен, эти побрякушки были на нем, когда его войска штурмовали Акьюму, однако я не заметил никаких признаков того, что он ими воспользовался. А ведь это был бы самый простой способ потопить корабли стьюритов и разделаться с их орлами. Нет, победы он добился при помощи силы военной, а не магической.
— Он пользовался ими раньше, — не уступал Альбин. — Мои родители видели, как с их помощью он потушил лесной пожар. Тогда он изменил направление ветра.
— Может ли он сделать это сейчас? — Темные глаза Фена сузились, и он одним глотком осушил свою кружку. — Разве он пользовался ими в последние годы?
Альбин нахмурился. Камни были историей Полуострова и его легендой. Сердце подсказывало ему, что судьба его края тесно связана с ними, однако, хотя он и видел их чуть ли не каждый день сверкающими в золотом венце короля, ему пришлось согласиться с тем, что король ни разу не воспользовался их волшебной силой.
Фен, в упор смотревший на Альбина, чуть скривил губы.
— Что ж, если он сумеет заставить их служить себе, за будущее Полуострова, возможно, не стоит беспокоиться. Но если нет… — он многозначительно и зловеще не закончил фразы.
— Когда король Броун женится на принцессе стьюритов… — попытался возразить Альбин, но едкий смешок Фена перебил его.
— Ты, конечно же, не настолько наивен! Или ты в самом деле считаешь, что брак с этой рыжей сварливой девчонкой оградит наши границы от этих огневолосых убийц? Держу пари, что так им будет еще сподручнее вонзить свои острые клыки в наши беззащитные земли. Более того, — продолжал он, смеясь, — я уверен, что король пришел к тем же самым выводам по этому вопросу. Камни и только камни в силах спасти Полуостров от его врагов. Подождем и увидим. Если король сумеет ими воспользоваться, то я, конечно, останусь здесь и проведу остаток моих дней на родной земле. Но если нет… — Он допил вино из последней кружки и отодвинул стул. — Тогда я вновь отправлюсь странствовать, и да сохранят меня звезды, ибо я уже слишком стар для кочевой жизни.
С этими словами Фен завернулся в потрепанное шерстяное одеяло и вытянулся у очага. В следующий миг его веки сомкнулись и он громко захрапел. Альбин же еще долго не мог заснуть в эту ночь. Пристально глядя в пылающий в очаге огонь, он размышлял до тех пор, пока пламя не погасло, оставив в золе лишь тлеющие угли.
В дальнем углу комнаты, завернувшись в теплое одеяло, полностью скрывающее ее от посторонних взглядов, то же самое делала и Ривен. Она последовала за Альбином в этот постоялый двор и слышала весь разговор Альбина с Феном. Ей пришлось о многом задуматься.
Встреча и разговор с Феном произвели на Альбина столь глубокое впечатление, что даже на следующее утро, выезжая в Акьюму, он все еще вспоминал его слова и размышлял над ними всю дорогу до города. Въезжая на окраины Акьюмы уже после полудня, он нашел город в еще худшем состоянии, чем его описывали беженцы. Действительно, слышать о катастрофе и видеть все собственными глазами оказалось далеко не одним и тем же.
Над разрушенным городом витал запах смерти. По обочинам улиц валялись трупы, а здания превратились в груды обгорелых бревен. Особенно сильно бросался в глаза причиненный стьюритами ущерб в гавани. Над водой все еще стлался едкий дым, у причалов стояли полусожженные остовы кораблей, и уцелевшие снасти хлопали на ветру или еле слышно гудели, навевая мысли о смерти. Те суда, которых миновало пламя, были насквозь пробиты металлическими таранами стьюритских кораблей, чьи носовые украшения были исполнены в форме орлиных голов с разинутыми клювами. Картину разрушения и смерти довершали обугленные тушки стьюритских боевых орлов, подбитых стрелками Броуна, которые грудами были навалены вдоль пристаней, наполняя воздух тошнотворным запахом паленых перьев.