— О, Грис! — тихонько прошептала Ривен, опускаясь на колени и погружая руку в прохладную соленую воду рядом с покрытым водорослями причалом. — Все именно так, как ты говорила мне. Все реки, ручьи и океаны — все это частица меня. Узнав воду в маленькой капле, я узнала реки и океаны, и все же мне хотелось бы, чтобы ты была сейчас рядом со мной и увидала все это…
Вынув из воды руку, Ривен прикоснулась мокрым пальцем к губам и закрыла глаза. Всего лишь несколько минут назад она чувствовала себя испуганной и одинокой. Теперь ей стало спокойно и хорошо, словно Грис была рядом и утешила ее, как в детстве.
Ривен была на месте точно в назначенное время. Когда она обнаружила, что Альбина все еще нет, она начала было опасаться, что он забыл про нее, но через некоторое время юноша показался в конце улицы. Лицо его было нахмурено.
— Я боялся, что ты не придешь.
— Не я опоздала, а ты.
Альбин осторожно взял ее под руку.
— Пойдем, отыщем таверну или трактир, где мы сможем спокойно поговорить за кружкой вина и заодно перекусим. Я умираю с голода и ты, должно быть, тоже.
Ривен кивнула. У нее не было достаточно денег, чтобы взять с собой в дорогу, и поэтому она ничего не ела с самого утра.
Отыскав небольшую таверну, они устроились в тихом, укромном уголке зала, и Альбин заказал напитки и пирог с мясом. Затем он с беспокойством посмотрел Ривен прямо в глаза.
— Я только что был у короля. Он отсылает меня в Пенито, и я никак не смогу взять тебя с собой.
— Пенито! Это же…
— Цитадель колдовства, — твердо закончил за нее Альбин. Он не хотел признаваться в этом Ривен, но приказ короля испугал его. Разумеется, он и не помышлял о том, чтобы не подчиниться своему господину.
— Я не знаю, зачем король посылает меня, но это, должно быть, весьма важно. Насколько мне известно, Броун впервые посылает гонца к Фэйрину, с тех пор как они расстались.
— И ты даже не догадываешься о том, какова может быть цель этой твоей поездки? — Ривен бросила взгляд на дорожную сумку, надежно укрепленную на поясе Альбина. — Ты везешь Фэйрину письмо?
— Да, письмо, которое я должен охранять и беречь, не щадя собственной жизни, ибо такова обязанность всех королевских гонцов. Все они присягают в этом.
— Мне кажется, что ты ни разу не заглядывал в те письма, которые везешь.
— Никогда!
Оскорбленный в своих лучших чувствах Альбин даже слегка отпрянул от нее.
Ривен дорого бы дала за то, чтобы хоть одним глазком взглянуть на содержание письма и некоторое время обдумывала идею телепатического контакта, однако после такого ответа Альбина она отбросила эту мысль как бесполезную. Наверняка Альбин действительно не знает, что за депешу он везет колдуну.
— Стало быть, мне придется самой выпутываться, — она пожала плечами.
— Нет, это слишком опасно. Послушай, я разговаривал с Пибом, это один из моих друзей, он ухаживает за лошадьми в королевском лагере. Он найдет тебе местечко. Все, что от тебя потребуется, — это не снимать шапку и научиться ходить за лошадьми.
— Ходить за лошадьми!
— Я знаю, что это не слишком подходящее занятие для девушки, но раз уж ты решила немного пощеголять в мужском камзоле и чулках… По крайней мере, в качестве грума ты сможешь вернуться в Джедестром, не подвергая себя опасности, вместе со всей армией.
Ривен открыла было рот, чтобы отказаться от такой унизительной работы, но затем подумала, что в этом есть свои преимущества. Оставаясь с армией, она сможет приглядывать за королем и за камнями.
— Хорошо, — сдержанно согласилась она. — Очень мило с твоей стороны позаботиться обо мне, Альбин.
Юноша порывисто схватил ее за руку и слегка пожал.
— Я знаю, я разговаривал с тобой сердито, но это вовсе не от того, что ты мне не нравишься. Я питаю к тебе совершенно особые чувства.
— В самом деле?
— Да. Я… — Альбин внезапно залился румянцем. — Я все скажу тебе, но не раньше, чем мы оба окажемся в Плэйте, в безопасности.
По истечении последующих сорока восьми часов Ривен окончательно убедилась в том, что профессия грума ей ни капли не нравится. К счастью, приятель Альбина Пиб оказался довольно дружелюбным парнем, который относился к девушке терпеливо и вполне по-доброму. Однако же, несмотря на его хорошее к ней отношение, Ривен не могла преодолеть своего отвращения к этой грязной и тяжелой работе. На деле ей пришлось вплотную заниматься конским навозом, а свой камень она видела мало и только издалека. Кроме того, ей приходилось терпеть грубые насмешки и оскорбления солдат и других грумов, и все это усугублялось постоянным страхом того, что ее разоблачат.
Во вторую ночь, когда она сгорбившись сидела в тени у огня, к ней приблизился один из конюхов, известный задира по имени Барт.
— Как тебя звать, маленькая девочка?
— Мое имя Робин, и я не девочка, — твердо ответила Ривен, глядя снизу вверх на бочкообразный торс и потное лицо Барта. На самом же деле ей стало вдруг очень тревожно. Барт премерзко ухмыльнулся в ответ.
— Конечно же, ты — девчонка. Только посмотрите на это девичье личико, на гладкую кожу да на большие глаза! Очень похоже на девчонку, что днем, что ночью. Давай-ка снимем эту шапочку и посмотрим, может быть, ты и в самом деле девица, а?
Барт потянулся рукой к шапке Ривен, но девушка, проворная, как речной ветер, ловко вскочила на ноги, выхватывая свой складной нож, который она хранила в поясе. Взмахнув им, она воскликнула:
— Оставь меня в покое, не то я отрежу тебе палец!
От удивления Барт даже рот разинул. Затем его мясистое лицо налилось кровью.