Закончив свою напутственную речь, Фэйрин в молчании обошел строй послушников, совершая над головой каждого особый знак высвобождения. Когда и эта церемония закончилась, Фэйрин, к которому присоединились еще трое седобородых старцев из обители, вывел небольшую группу неофитов во двор. Огромные металлические ворота крепости торжественно распахнулись, и шестеро учеников вышли наружу. Когда они исчезли из виду и массивные створки ворот снова были закрыты и тщательно заперты, сутулый седой старик, старейшина общины мудрецов Пенито, повернулся к Фэйрину:
— В который уже раз мы выпускаем наших птенцов навстречу ветрам судьбы. Интересно, сколько из них переживет хотя бы первую ночь на Клюве Дракона?
— Все, если будут помнить, чему их учили, — сурово заметил Фэйрин.
— Да, конечно, но это только начало. Если кто-то повернет на юг, ему придется сражаться со стихийной магией гор.
— Никакая дикая магия не справится с пенитонцами, Пербельд. Это будет просто досадная помеха, не больше, — сказал Фэйрин, направляясь обратно в башню.
Пербельд со вздохом поспешил вслед за ним.
— Мне кажется, у тебя не было таких проблем в свое время. Честно говоря, я чуть было не погиб в первую же ночь. Я был настолько сбит с толку, настолько растерялся, что вся премудрость, которой меня обучали, вылетела у меня из головы. Признаться, я даже не сумел вспомнить заклинание превращения камней в хлеб.
— Я тоже испугался, — сухо подтвердил Фэйрин. Такая сдержанная манера разговора была выработана долгим пребыванием в этом уединенном месте и вошла у него в привычку. — Но тем не менее сохранил присутствие духа и не забыл моих уроков. я помнил, как согреться у воображаемого огня, как сделаться невидимым для хищников, как превратить в пищу то, что попадется под руку. Ни один молодой волшебник, независимо от того, насколько мало у него опыта, не должен мерзнуть или голодать, если, конечно, он не утратит разум от страха, едва переступив порог крепости.
— Ты, разумеется, прав, Фэйрин. — Посox Пербельда тихонько звякнул о каменные плиты двора, а скрюченными пальцами свободной руки старейший маг попытался расчесать спутанную седую бороду. — Мои годы скитаний были уже так давно, что мне иногда начинает казаться, словно их вовсе не было. Я, видишь ли, отправился в страну чианцев, где всегда светит солнце, где все просто и легко. Признаюсь, что мне страшно хотелось остаться с ними, и я, наверное, остался бы, если бы подобный образ жизни был мне привычен. К счастью, я не был рожден для плотских утех и мирских радостей. Нет, меня больше привлекают занятия наукой, в уединении…
Фэйрин едва сдержал стон нетерпения, так как старец, похоже, вовсе не собирался заканчивать свои воспоминания.
— Так вышло, что я вернулся и остался с тех пор в стенах Пенито, посвятив свою жизнь магической науке. Но ты, Фэйрин, ты выбрал для себя более сложный маршрут. Ты отправился на юг, через горы, не так ли?
— Да? — Фэйрин начинал терять терпение, так как старик внезапно перескочил на события относительно недавнего прошлого и, но всей видимости, собирался заговорить о том, что никоим образом его не касалось.
— Ну конечно, — пробормотал в бороду Пербельд. — Ты направил свои стопы на юг, и нынешний правитель Полуострова — твой протеже.
— Это верно, — скромно заметил Фэйрин.
— Ну и как обстоит нынче дело с его темпераментом? Он все так же упрям и вздорен, как и в те времена, когда был юношей?
Фэйрин в крайнем раздражении повернулся к старцу:
— Весь мир вздорен и упрям, Пербельд. Куда бы я не взглянул, я вижу только вздорные и неуступчивые народы, готовые накинуться друг на друга, а эти народы, в свою очередь, состоят из еще более упрямых и задиристых индивидов.
Пербельд скрипуче рассмеялся:
— Да-да, согласно моим исследованиям именно так и обстоят дела с тех самых пор, как Землеустроители передали нас в руки доуми. С тех пор их осталось не так много — жалкая кучка.
— И именно поэтому мы должны приложить все силы, чтобы истребить тех немногих, что еще остались, — жестко сказал Фэйрин. — А теперь я прошу прощения, но мне нужно вернуться к работе. Мне представляется, что как раз сейчас в этом районе возникли какие-то осложнения, — с этими словами Фэйрин круто развернулся на каблуках и быстро зашагал вдоль по коридору замка. Его черный плащ развевался от быстрой ходьбы и хлопал его по обутым в сандалии ногам.
С такой скоростью, словно за ним гнались, высокий и костлявый маг взлетел по винтовой лестнице в свои покои. Церемония выпуска всегда тревожила его, смущая покой души. Он не признался в этом Пербельду, но сегодняшнее событие снова напомнило ему те дни, когда он сделал свои первые шаги навстречу свободе. Вспомнил он и обжигающее пламя страсти, которая вспыхнула в его груди после встречи с женщиной, ее едкие насмешки и презрительный отказ.
Фэйрин вошел в свою комнату, низко наклонившись под притолокой двери. Закрыв глаза, он принялся бормотать заклинание. Его руки словно жили своей собственной жизнью, они задвигались и стали ощупывать воздух. Вскоре между ладонями волшебника появился сгусток полупрозрачного серого тумана, который тут же принялся вращаться, словно миниатюрный смерч. Легкими движениями пальцев волшебник слегка вытянул крошечный вихрь, и под его руками он начал приобретать форму и цвет. Вскоре смерч превратился в изображение миниатюрной женщины, прекрасной и юной, светловолосой и соблазнительной, которое повисло в воздухе между ладонями Фэйрина. Это была Ниома. Она улыбнулась, и ее голубые глаза заблестели в полутемной комнате.