Тропос погладил себя по скуле.
— Должно быть, именно по этой причине он так рано перестал пользоваться их могуществом в своем правлении.
— Разумеется. Камни высасывали из него жизнь. Они медленно убивают его даже тогда, когда он просто носит их на голове. Что касается Ривен — то это совсем другое дело. Она, так же как и все доуми до нее, находится с камнем в постоянной связи, в контакте. Достаточно сказать, что зеленый камень продлит ее жизнь, а не сократит.
— Могла ли Ниома становиться невидимой? — требовательно перебил Сэл Тропос.
— Нет, но Ниома вовсе не была самой сильной в своем роде. Все доуми — разные, так же как и люди. Кто-то обладает большими способностями, а кто-то — меньшими.
— Судя по тому, что мы только что видели, Ривен, похоже, относится к тем, кто сумеет использовать зеленый камень на полную катушку!
— Чем дольше камень пробудет у нее, тем большим могуществом будет обладать Ривен! — с вызовом заявила Сэл.
— Но что же это за таинственные возможности? Насколько могущественной станет наша невинная маленькая Ривен?
Сэл внимательно посмотрела на мага сквозь прутья своей клетки:
— Ты и так уже вынудил меня рассказать тебе больше, чем я намеревалась. На этот вопрос тебе придется поискать ответ самому.
Тропос издал довольный смешок, при этом его тонкие губы изогнулись в ядовитой улыбке.
— Ах ты, умненькая-благоразумненькая пиллаун! Ты забыла, что у меня есть способы узнать от тебя все, что мне необходимо.
— Да, я видела, как ты мучаешь бедные, беспомощные существа ради своих целей. Делай со мной что хочешь — я ничего тебе не скажу.
— Ну, в этом я сомневаюсь. — Тропос наклонился вперед и плотоядно уставился на свою пленницу: — Если я применю хотя бы часть моих скромных познаний в этой области, то очень скоро ты будешь умолять меня о том, чтобы я позволил тебе ответить на мои вопросы. Однако мне кажется, что пока нет нужды прибегать к крайним мерам. Может быть, кое-кто другой сумеет ответить на мои вопросы и расскажет мне все, что я захочу узнать.
Снова откинувшись назад, Тропос провел рукой над миской с остатками жидкости и на ее поверхности снова появилось какое-то изображение. Это был маленький, одетый в темное человечек, который осторожно крался вдоль берега реки за городскими воротами Джедестрома.
Круглые глаза Сэл стали еще круглее:
— Это кто такой?!
— Неужели ты не узнаешь бродягу который напал на твою госпожу как раз накануне ее встречи с Альбином? Ай-ай-ай! Тебе следовало бы получше запомнить его, так как именно ты завила его отступить.
— Грязный мерзавец — воскликнула Сэл.
— Боюсь, ты абсолютно права. На самом деле его зовут Тьюрлип. Теперь он работает на меня и уже оказал мне немало важных услуг, включая и твое пленение. Увы, за всякую услугу приходится платить. Я обещал ему истинно королевскую награду. Эта награда — твоя Ривен.
— Чудовище! — возмущенно вскрикнула Сэл. — Монстр! У тебя ничего не выйдет! Ривен теперь невидима, и твой прислужник не сумеет ее отыскать.
— Увы, я дал ему в руки одно устройство, при помощи которого он сумеет выследить ее, видимую или невидимую. — Тропос искоса взглянул на пиллаун и снова уставился на изображение в миске. — Похоже, что он уже преследует ее по горячим следам. Поглядим, что будет, когда он настигнет ее. Может быть, тогда мы увидим, какими еще новыми способностями обладает наша водная доуми.
Ривен миновала первые редкие деревья, которые сбегали вниз по склону холма туда, где начинался настоящий лес. Платье из тонкой ткани, которое она снова позаимствовала в прачечной, превратилось в лохмотья, а босые ноги были сбиты до крови. Зато теперь она была свободна, свободна от Броуна и Джедестрома, и ей не нужно было больше притворяться и изображать из себя любящую невесту. Только теперь она поняла, насколько глубоко волновали ее признания короля.
Зеленый камень она сжимала в руке. В последний раз с тревогой обернувшись через плечо, Ривен углубилась в лес, который, как она надеялась, укроет ее от преследователей и посторонних на протяжении всего ее долгого путешествия обратно в горы.
В начале своего пути Ривен шла вдоль реки на север почти целые сутки, прежде чем отважилась остановиться и отдохнуть. Ей нужны были башмаки, одежда, еда и какое-нибудь приспособление, чтобы обезопасить камень от всех случайностей дальней дороги.
Высмотрев подходящую деревню, Ривен скрывалась в ближайшем перелеске до наступления сумерек. Когда луна наконец показалась в верхушках деревьев, Ривен зажала камень между ладонями, крепко закрыла глаза и призвала на помощь его могущество, которое помогло бы ей стать невидимой. Камень в ее руках стал нагреваться, а по коже пробежал легкий озноб, как от порыва холодного ночного ветра. Открыв глаза, Ривен взглянула на свои руки и не увидела их. Она стала невидимой даже для самой себя.
Сердце Ривен громко и тревожно стучало. Все происходящее было для нее внове, и оттого она чувствовала изрядное беспокойство. Она не была уверена в том, что полностью контролирует камень, напротив, ее не покидало ощущение, что она держит в руках что-то дикое и опасное. Что если она сделает ошибку? Может быть, ей не следовало маскироваться столь тщательно, что она стала невидимой даже для себя самой?
На протяжении стольких дней она тянулась к нему, желая получить свое главное сокровище, и вот теперь, когда камень наконец-то очутился в ее руках, она почти боялась его. И все же всем своим существом она чувствовала, что камень предназначался ей.
Мысли ее внезапно вернулись к воспоминаниям о своей брачной ночи, и она вздрогнула, словно от сильной боли. «Я люблю тебя», — сказала она Броуну. Ах, если бы только он не вынудил ее произнести эти слова! Теперь она никогда не сможет забыть выражение нежности и любви, появившееся в глазах Броуна. Лицо короля, казалось, преследовало ее, а взгляд проникал в самые глубины души, и Ривен в отчаянье вцепилась в свой зеленый камень, как в последнее средство защиты.