Юноша застыл без движения на самой середине тропы. Несколько долгих секунд его сердце, казалось, вообще не билось. Затем оно возобновило свои сокращения и стало биться о ребра с такой силой, что Альбин подумал о том, что его стук наверняка слышен не только Эолу, но и на несколько миль в округе.
— Я путешествую по приказу короля, и моя миссия носит мирный характер, — объяснил он. — Позволишь ли ты мне пройти?
— Не знаю, не знаю… — протянул Эол и опустил руку, чтобы погладить своего волка по голове. Страшный зверь так ни разу и не пошевелился, но в его неподвижности ощущалась свирепая жестокость и сила. — Должен сказать, что эта твоя поездка в Пенито не кажется мне преследующей мирные цели. Стоит только потревожить это осиное гнездо волшебников, любящих совать свой нос в чужие дела — так беды не оберешься. Но давай пока оставим это.
Медленными, ленивыми шагами Эол приблизился к Альбину.
— Может быть, я и позволю тебе пройти, но только после того, как ты заплатишь мне мою цену.
— Какую цену? — Альбин почувствовал, как белый камень, который он хранил в подвешенном к поясу кошельке, стал нагреваться и вдруг стал очень тяжелым. На мгновение ему вдруг стало страшно, что он прожжет в коже дыру и выпадет на землю прямо к ногам Эола Эол холодно улыбнулся:
— У тебя с собой есть одна вещица, которая принадлежит мне. Она нужна мне, парень. Тебе не пройти мимо меня или Лая до тех пор, пока я не получу обратно своего камня. Отдай его мне.
Альбин потряс головой:
— Я не могу.
Глаза Эола сузились настолько, что его светлые ресницы почти сомкнулись. Волк со странным именем Лай оторвал от камней свой поджарый зад и принялся кругами расхаживать вокруг Альбина, словно тигр вокруг привязанного козленка.
— Не стоит огорчать меня отказом, мой маленький, верный посланник, — проворчал Эол. — Если ты откажешься, то в этом случае ты никогда не покинешь того места, на котором стоишь. Лай перегрызет тебе горло.
— Он ничего мне не сделает до тех пор, пока камень у меня, — Альбин попытался говорить храбро, хотя начинал дрожать от страха, а колени его подгибались.
— Как ты осмеливаешься указывать мне, что я могу сделать, а что не могу.
Эол громко щелкнул пальцами, и волк с рычанием прыгнул на Альбина. Юноша увидел длинные желтые клыки, почувствовал на щеке горячее дыхание зверя и в ожидании неминуемой лютой смерти закрыл глаза. Однако ничего не случилось, волк словно наткнулся на какую-то невидимую преграду и, коротко тявкнув, упал на землю.
Эол завопил от ярости:
— Я заморожу тебя и твою лошадь, и вы оба будете стоять здесь до тех самых пор, пока не превратитесь в два скелета!
Альбин быстро сунул руку в кошель и сжал белый камень в кулаке. Камень был очень горячим и пульсировал. Несомненно, он почувствовал присутствие владельца и теперь стремился вернуться к нему. «Он должен защищать меня до тех пор, пока он при мне!» — сказал сам себе Альбин.
— Мне очень жаль, но я не могу вернуть тебе твоего камня. Давай разойдемся мирно, — вежливо предложил он.
Вместо ответа Эол совершил своей правой рукой замысловатое движение, и леденящий ветер вдруг подул посреди теплого, солнечного полдня. Он обвился вокруг Альбина, но не прикоснулся к нему, тонкая прослойка теплого воздуха защищала юношу от его ледяного прикосновения. «Это камень, — подумал Альбин. — Он защищает меня».
Когда Эол понял, что его усилия ни к чему не привели, его бледное лицо покраснело от гнева.
— Лай не может разорвать тебя, а я не могу заморозить, но зато тебе придется стоять здесь до тех пор, пока ты не сойдешь с ума вот от этого! — закричал он. Подняв вверх руку, он ждал до тех пор, пока завывание ветра не превратилось в пронзительный визг. Ветер свистел и выл, словно тысяча взбешенных демонов.
Альбин еще крепче сжал в кулаке камень и стоял неподвижно, со всех сторон окруженный воющим воздушным потоком. Он не в силах был пошевелиться и едва мог что-то сообразить. «Эол прав, — подумал он. — Если мне придется стоять здесь и слушать это ужасное завывание и визг, я сойду с ума очень скоро. А если нет — то все равно я в конце концов умру от голода…» Но все же он стойко сносил мучения и только скрипел зубами, когда пронзительный звук становился совсем уж невыносимым.
Это продолжалось до самого вечера. Единственным утешением Альбину могло послужить лишь то, что для доуми эта пытка была почти столь же мучительна, как и для него самого. Очень скоро выяснилось, что Эол не может даже отойти подальше, предоставив ветрам делать их работу — без камня Эол мог управлять свирепым воздушным вихрем, только находясь в непосредственной близости от него.
Когда начали сгущаться сумерки, буря прекратилась и Альбин обнаружил, что глядит прямо в сердитое и исполненное нетерпения лицо доуми ветров.
— Мне это надоело, посланец, мне скучно.
— Ну… это еще пустяки по сравнению с тем, как я себя чувствую, — запинаясь пробормотал Альбин.
Его слегка подташнивало, а перед глазами все плыло. С трудом шевеля застывшими пальцами и сгибая затекшие ноги, Альбин потер уши, в которых продолжался какой-то подозрительный шум, и оглянулся через плечо. Травоух отошел в сторонку и пощипывал редкую траву, пробивающуюся сквозь камни сбоку от тропы. Судя по всему, он ни капли не пострадал.
— Ты упрям, — заметил Эол, — но и я тоже, и я сумею переупрямить тебя. Уверяю тебя, что никаким способом тебе не удастся продолжить свой путь, не вернув мне того, что принадлежит мне по праву.
— Камень вовсе не принадлежит тебе по праву, — возразил Альбин. — Ты проиграл его Броуну в кости, когда вы играли с ним. Ты поставил свой камень, он его выиграл. Разве не так?