Ривен разглядывала фигуру в красном, которая выжидающе замерла на дальнем конце плато. Волосы Тауниса были оранжево-красного, лисьего оттенка, такого же цвета была короткая, остроконечная бородка. Тонкие брови торчали острым углом вверх, и взгляд его желтых глаз неприятно колол Ривен. Сдерживая дрожь, Ривен сделала шаг назад. Огонь был ее врагом, его сила противостояла ее силе, и именно камень Тауниса в короне Броуна обжег ее. При взгляде на Тауниса Ривен заново ощутила острую боль этого давнего ожога, и ей пришлось напомнить себе, что она снова владеет своим камнем, в то время как ладони доуми огня пусты. Эта мысль принесла ей некоторое облегчение.
— Ты не столь красива, как твоя мать, — заметил Таунис свистящим шепотом, отчего у Ривен немедленно заныли зубы. — Однако, судя по всему, ты гораздо умнее ее.
— Чего вы от меня хотите? — требовательно спросила Ривен.
— Наши камни.
Дриона, чьи глаза стали чернее ночи, подтвердила слова Тауниса коротким кивком.
— Да, наши камни.
Ривен вся подобралась и сосредоточилась.
— Тогда возьмите их сами. Я одна отправилась в Джедестром и вернула свой камень. Почему бы вам не поступить подобным образом?
— Как мы это сделаем, когда каждая собака знает нас в лицо? Тебе повезло, потому что Броун даже не подозревал о твоем существовании.
Краешком глаза Ривен заметила сбоку от себя какое-то движение. На краю плато возникла четвертая фигура: это был рослый, удивительно худой мужчина с бесцветными глазами и огромной шапкой светлых волос, напоминающих облако.
— Наконец-то ты соизволил почтить нас своим присутствием, — ядовито заметила Дриона. — Очень любезно с твоей стороны.
— Никакая это не любезность, — учтиво ответил Эол. — Просто мне тоже кое-что причитается.
— Вот бы не подумала, судя по твоему поведению, — усмехнулась Дриона. — Если бы у тебя было терпения чуточку побольше, чем у испуганного клодля, ты сумел бы выманить свой камень у этого мальчишки. Вместо этого ты позволил ему разгуливать по нашим горам так, словно это прекрасно охраняемая дорога, по которой ездит король со своей свитой.
— Зато ума у меня побольше, чем у клодля, и именно этим я выгодно отличаюсь от прочих себе подобных.
Ривен молча смотрела, как трое рассерженных доуми сверкают друг на друга глазами. Таунис кипел от гнева и не скрывал этого, Дриона надула чувственные губки, а Эол холодно и довольно улыбался. Ривен начинала жалеть, что она не последовала совету Грис и не отказалась явиться на это собрание смертельных врагов. Она уже хотела повернуться и уйти, когда Таунис, словно подслушав ее мысли, заговорил:
— С твоей стороны, Ривен, было эгоистично и довольно близоруко взять только свой собственный камень. Ты должна была забрать все четыре, — обвинил он ее.
— Я не могла. Корона Броуна защищена заклятьем. Она чуть не сожгла мне руку. Кроме того — уже слишком поздно. Я никогда больше не смогу вернуться в Джедестром.
— Ты можешь выполнить свой долг перед нами, не возвращаясь туда, — промурлыкал Таунис, — теперь, когда твое могущество вернулось к тебе — воспользуйся им.
Ривен сжала кулаки.
— Как?
— Ты можешь устроить наводнение в Джедестроме, уничтожить дворец Броуна и его людей. Когда начнутся весенние дожди, воспользуйся своей силой: пусть притоки выйдут из берегов и омоют водой весь Полуостров. После этого будет нетрудно забрать то, что принадлежит нам по праву.
Ривен отчетливо видела, как жажда мести мечется в оранжевых глазах Тауниса, словно лесной пожар. Никто и ничто его не беспокоило, кроме самого себя. «Да и „остальные доуми ничуть не лучше“, — подумала Ривен, поглядев на Эола и Дриону. Никто из них не думал ни о чем другом, кроме мщения. Может быть, Альбин был прав, когда говорил о жестоком правлении доуми?
«Ну а я как же? — спросила себя Ривен. — Чем я могу пригодиться этой нелицеприятной компании?»
— Почему я должна делать то, о чем вы просите? — осведомилась она.
— Объясни ей, — отрывисто бросил Таунис Дрионе.
Доуми земли выступила вперед:
— Тебе кажется, моя крошка, что ты в безопасности, но это не так. Ты никогда не будешь в безопасности до тех пор, пока Броун владеет остальными тремя камнями. И ты, и то, что у тебя теперь есть, — она мельком взглянула на округлившийся живот Ривен. — Подумай об этом. Если ты не уничтожишь Броуна и не восстановишь равновесие сил между нами четверыми, он воспользуется этим, чтобы уничтожить тебя. Ты качаешь головой, но это только потому, что ты юна и наивна. Когда ты захочешь устроить весенний паводок, чтобы напоить землю, его инженеры выстроят дамбы, чтобы сдерживать тебя. Они вторгнутся в твои любимые леса и вырубят их под корень. Было бы безумием позволить Броуну стать сильнее, когда у тебя еще есть возможность остановить его.
Порыв холодного ветра обжег щеку Ривен, и она невольно посмотрела туда, где стоял Эол. Доуми ветра исчез. Исчез так же бесшумно и пренебрежительно, как и появился. Оставшиеся двое смотрели на Ривен, словно хищники на жертву.
В глубине души Ривен осознавала, что в словах Дрионы была доля истины. Теперь, когда Броун узнал, кто она такая он не мог и дальше не обращать внимания на факт ее существования. Может быть, как раз в этот момент он строит планы, как ему изловить свою беглую супругу. Она действительно была наивна, когда полагала, что с возвращением зеленого камня все трудности закончатся. Настало время всерьез позаботиться о своей безопасности и безопасности ребенка. Но даже если бы она и захотела поступить так, как уговаривали ее поступить Таунис и Дриона, она не могла. Ребенок в ее чреве стал таким большим, что камень перестал помогать Ривен. Ей оставалось только тщательно спрятаться и переждать это опасное время, пока не родится ее дитя.