— Волшебникам уготована одинокая жизнь, — громко сказал Тропос. — Я смирился с этим давным-давно. Это, однако, не означает, что я не в состоянии оценить красоту, когда я ее вижу. Например, Сэл — одно из прекрасных созданий на Земле.
Поставив клетку с пиллаун на пень. Тропос отступил на шаг, чтобы с видом знатока еще раз полюбоваться на свою взъерошенную пленницу.
— Только взгляни на эти глаза — они чисты и прекрасны, как аметисты. А перья? Они столь чисты и белы, как нетронутый снег. От одного лишь взгляда на нее я испытываю подлинное наслаждение.
Арант с сомнением во взоре выслушал этот панегирик.
— Я слышал, что ты даже разговариваешь с ней.
— Именно с ней я часто веду самые умные разговоры, — подтвердил Тропос. — Она мудра, как истый философ, как женщина с большим жизненным опытом, как бывалый путешественник.
— А я-то думал, что ты собирался принести ее в жертву для какого-то там заклинания.
— Да, конечно. Это совершенно особенное заклинание. Ты увидишь, когда придет время.
— Смотри, чтобы в решительный момент ее красота не смягчила твоего сердца, колдун. Зафилософствуешься с ней и позабудешь перерезать ей глотку! — снова рассмеялся Арант.
— Не беспокойся, мой нетерпеливый юный король. Сердце Тропоса никогда больше не станет таким мягким, — возразил Тропос и снова взял в руку клетку пиллаун. — А где шпион, которого вы поймали?
— Пойдем со мной, маг.
Арант увлек Тропоса с тренировочного поля в направлении скалистого берега к северу от замка. Там стояли и охраняли что-то несколько солдат. Тропос прищурился:
— Что вы с ним сделали?
— Посадили на кол и слегка поджарили. Обычная терапия для добывания информации, — мерзко рассмеялся Арант.
Тропос слегка приподнял бровь. Он знал, что Арант подразумевает под «терапией».
— И кто этот несчастный? — осведомился он.
— Один неотесанный мужлан с Полуострова по имени Пиб. Мужества в нем, надо признать, оказалось побольше, чем мозгов. Судя по тому, что из него все-таки удалось вытянуть, он вообразил, что рыжие волосы и зеленые глаза, которые он унаследовал от своей бабки-стьюритки, позволят ему затесаться в наши ряды и шпионить. Конечно же, его акцент выдал его через несколько часов. — Арант закатил глаза: — Он словно помешался на том, чтобы собирать сведения для Броуна.
— Разве не Броун послал его?
Арант громко загоготал:
— Это-то как раз и есть самое интересное. Скорее всего, этот дурак сам решил поиграть в шпионы. Осмелюсь предположить, что к настоящему времени он уже пожалел о своем намерении.
Когда они остановились у подножия столба, с которого свисало искромсанное тело Пиба, слова Аранта, казалось, получили свое наглядное подтверждение. Кровь запеклась на его некогда светлых, соломенно-желтых волосах и на том, что оставалось от его лица. Глаза его были выколоты, а кисти рук и ступни ног отрублены.
— Этот парень вам больше ничего не скажет, — сухо заметил Тропос.
— Да, — согласился Лрант. — Не знаю только, продолжать пытку или прекратить ее?
Сэл впервые заговорила из своей клетки, обращаясь к обоим мужчинам:
— Прикончите его, прикончите! Ради неба, колдун, пусть пытка прекратится!
— Если бы я был ты и если бы это была моя птица, я сделал бы противоположное тому, что она советует! — засмеялся Арант.
— Но ты — не я, — сухо заметил Тропос. — Я склоняюсь к мысли, что Сэл права. Прекрати его мучения, прикажи отрубить ему голову. Не из соображений милосердия, как ты понимаешь, просто я хочу взять голову с собой в путешествие.
— Зачем? — с сомнением спросил Арант.
Тропос улыбнулся:
— Мне подумалось, что было бы неплохо отправить ее в подарок одному из моих друзей на Полуострове.
Арант рассмеялся шутке. Ухмыляясь, он отдал приказ одному из своих палачей. Стьюрит взмахнул топором, и через несколько секунд обезглавленное тело Пиба, затихая, дергалось на камнях.
Отвернувшись от этого зрелища, Тропос сказал:
— Мне пора отправляться в путь, мой лорд.
— Хочешь взять птицу с собой?
— Конечно.
— Никаких просьб не будет? Ни продовольствия, ни оружия, ни воды?
— Мне ничего этого не нужно.
Арант казался озадаченным, однако настаивать не стал.
— Надеюсь, ты знаешь что делаешь.
— Ты должен доверять всему, что бы я ни сделал, так как все наше предприятие зависит от этого.
Маг и король прошли к самому побережью, где солдаты вытаскивали на песок небольшую лодку с треугольным парусом.
— Разве ты знаешь, как обращаться с парусом? — искренне удивился Арант.
— Я знаю все, что мне нужно знать.
Король стьюритов пожал своими массивными плечами:
— Очень хорошо, колдун. Полезай в лодку, а я оттолкну тебя.
Не произнеся больше ни слова, Тропос перелез в лодку. Усевшись на скамью, он установил на стланях клетку с пиллаун и сказал:
— Встретимся через две недели на Полуострове.
— Через две недели, — согласился Арант, снова беспечно пожимая плечами.
Затем он уперся в борт лодки и плавно столкнул ее с берега. Лодка прошуршала днищем по плотно утоптанному песку и с легким плеском закачалась на воде. Затем, словно сама по себе, лодка выправилась, развернулась и поплыла к выходу из гавани. На полдороги парус сам взлетел по грубой мачте и поймал нужный галс. Тропос при этом не пошевелил и пальцем.
— Ты собрался добраться до Полуострова без еды, без воды и без компаса? — осведомилась Сэл.
— Наконец-то, — ответствовал маг. — Я уже начал беспокоиться, когда ты соблаговолишь снова заговорить.
— От этого грубого рыжего дурака у меня язык прилип к гортани, словно намазанный сосновой смолой, — мрачно призналась Сэл.
— Арант — дурак, это ты правильно заметила, — Тропос тонко улыбнулся.
— К тому же он мясник и отцеубийца в придачу. Вы оба составляете такую жуткую парочку, что у меня дух захватывает.