Альбин, напротив, был поражен ее об ликом и держался скованно и неуверенно. Несмотря на то что большой живот Ривен был виден даже под складками ее свободного, широкого платья, все его внимание было приковано к ее лицу. Беременность сделала ее красоту еще более яркой, вместо того чтобы приглушить ее. Нежная белая кожа словно сверилась изнутри, серые глаза сияли, а пышные черные волосы тяжело ложились на плечи ленивыми волнами. Зеленый камень на серебряном обруче вокруг головы только подчеркивал и усиливал ее невиданную красоту.
— Я так рада снова увидеть тебя, Альбин! — воскликнула Ривен, протягивая к нему руки и сжимая пальцами кисти его рук. — Я скучала по тебе, но знала ты не придешь ко мне только затем, чтобы поговорить о прошлом. Что там такое? Что происходит?
— Разве ты не знаешь? — осторожно спросил Альбин, косясь на Фена.
— Конечно, не знаю. Вот уже дна дня ко мне никто не приходит, даже затем, чтобы принести еды. Я слышала какой-то шум снаружи, но из этого окна не разглядеть слишком многого. Я могла бы, конечно, попробовать увидеть что-то в отражениях на воде, но мне здесь дают ее так мало, что я ничего не могу понять в том, что вода мне показывает.
— Король болен, а город окружен стьюритами! — торопясь и путаясь в словах, объяснил Альбин.
Фену тоже удалось вставить несколько слов, но он по большей части молчал, пока юноша выплескивал перед Ривен их общие тревоги.
Выражение лица Ривен сначала успокоилось, потом стало напряженным и тревожным.
— Ты сказал, что Броун не приходит в себя и не шевелился целых два дня? — переспросила она.
Альбин покачал головой:
— Фэйрин опасается, что Тропос что-то с ним сделал.
Ривен ничего не знала о том, кто такой Тропос, и Альбину пришлось в нескольких словах объяснить ей. Когда он закончил, Ривен глубоко задумалась.
— Интересно, мог ли этот волшебник иметь какое-то отношение к исчезновению Сэл?
— Сэл?
Ривен заметила недоумение Альбина.
— Ну конечно, ты ни разу не видел ее! Мне приходилось ее прятать. Когда я только что приехала в Джедестром, у меня была птица, прекрасная белая птица по имени Сэл. Она пропала из сада в Зелете, и я оплакиваю ее с тех самых пор. — Ривен крепко сжала руки. — Я не уверена, смогу ли я помочь тебе, Альбин. На этой стадии беременности мне не так-то просто воспользоваться своими возможностями. Мой камень временами ведет себя и вовсе недружелюбно, а когда он все-таки срабатывает, я не могу предсказать, что он выкинет. Иногда он делает вещи, противоположные тем, что я хочу. Моя тетка объяснила мне, что это происходит от того, что камень чувствует — я больше не одна, и он никак не примет решения относительно второго существа, которое растет во мне.
— Может быть, ты, Ривен, наша единственная надежда! — воскликнул Альбин.
Ривен устало посмотрела на него:
— Ну хорошо. Я намерена попытаться, если вам понятно, как мы рискуем. Каков ваш план?
У Альбина вовсе не было никакого плана. Все, что он знал, — это то, что им необходимо каким-то образом выбраться из города, просочиться сквозь боевые порядки стьюритов и добраться до старой смотровой башни.
Когда Фен объяснил Ривен, что представляет из себя Зеленый огонь, она широко раскрыла свои серые глаза.
— Значит, поблизости от того места, где все это хранится, нет никакой воды?
— В том-то и дело, что — нет. Именно поэтому король и выбрал это место. До тех пор, пока через неделю не пойдут весенние ливни, в окрестностях башни все будет сухое как трут. Если бы нам удалось рассыпать порошок таким образом, чтобы он окружил стьюритов, а потом подвести воду, он начал бы двигаться прямо по их позициям до тех пор, пока не достигнет реки. Я расскажу вам, леди, чего я боюсь больше всего: я боюсь, что стьюриты вскроют башню и найдут порошок. Если этот их колдун сообразит что к чему, то только лишь в преисподней знают, что за этим последует.
Ривен кивнула и протянула руки Альбину и Фену.
— Я не уверена, что мне удастся добыть воду, но я согласна попытаться при одном условии.
— И что же это за условие, миледи? — подозрительно осведомился Фен.
— Если мы достигнем успеха, то вы с Альбином должны будете забрать меня из Джедестрома и отвезти в горы.
Альбин и Фен переглянулись.
— Она — супруга короля, и нас обвинят в измене, если мы поможем ей бежать, — предупредил Фен.
Альбин слегка пожал плечами:
— Разве у нас есть какой-либо выбор? Фен глянул за окно. С высоты башни ему было видно, как за городскими стенами дымят походные костры стьюритов.
— Боюсь, что нет. — Порезы и трещины на его кожаном жилете со скрипом разошлись. когда он в знак согласия шевельнул плечами. — Очень хорошо, госпожа, сделка так сделка. Если мы и в самом деле хотим попытаться и пробраться мимо этих рыжих дьяволов, пока они не отыскали Зеленый огонь, мы должны проделать это сегодня ночью.
Фэйрин молча смотрел на неподвижное тело Броуна. Слуги короля установили его кровать в самой середине спальни, и он лежал на ней совершенно обнаженный, не считая надетого на голову обруча с камнями. Врачи Броуна долго осматривали его, но безрезультатно, и Фэйрин прогнал их прочь, словно стаю уток.
Медленными шагами он ходил вокруг королевской постели, пытаясь найти хоть какой-то ключ к загадке, отчего здоровый и сильный мужчина вдруг превратился в свой собственный, едва дышащий полутруп. Фэйрин знал почти наверняка, что причиной этому был какой-то яд, и подозревал, что, скорее всего, это дело рук Тропоса. Еще в юности Тропос слыл мастером маскировки и обмана. Яд — медленно действующий, но смертоносный — таков был его стиль. Очевидно, ему удалось каким-то образом проникнуть в свиту короля, чтобы сделать то, что он сделал.