Нешуточное дело — ворочать многопудовый слиток. А эта глыба светившегося, как вечернее солнце, металла на глазах Игоря превращалась в полую цилиндрическую деталь, размеры которой Поликарпов то и дело проверял кронциркулем. Игорь жадно следил за руками кузнеца, вглядывался в его потное, сосредоточенно-строгое лицо, смотрел на женщину-оператора, в глазах которой заметил азартный блеск, поглядывал и на подручного, подвижного, не знающего усталости работягу.
Отковали еще одно кольцо. Оператор поднялась со своего стула и, заведя руки за спину, с болезненной гримасой стала раскачиваться вперед-назад. Поликарпов снял толстые брезентовые рукавицы, положил на шкафчик и пошел к сатураторной — оконцу в стене, в котором были мойка для стаканов, стеклянная банка с солью и кран газированной воды. Игорь поспешил за кузнецом.
Нагнал Поликарпова возле сатураторной.
— Здравствуйте, Виктор Иванович, — почтительно окликнул Игорь. Кузнец обернулся. У него было толстогубое и носатое лицо, кустистые рыжие бровки наискось, домиком нависали над серо-зеленоватыми глазами. Кузнец был среднего роста, но в ту минуту он показался Игорю громадным; Игорь чувствовал, что смотрит на Поликарпова снизу вверх. — Я из газеты, — робко представился он. — Нештатный корреспондент… Вот, хочу с вами побеседовать.
Поликарпов молча вымыл стакан, наполнил шипучей водой, в которой мелким жемчугом роились пузырьки газа, и предложил Игорю:
— Пейте!
Игорь растерянно отступил назад. Тогда Поликарпов выпил сам. Потом добавил еще полстакана.
— Добрая водичка! — похвалил он, отирая рот тыльной стороной руки.
— Значит, из газеты? — переспросил кузнец и с любопытством посмотрел на рабочие ботинки Игоря, затертые, в пятнах масла брюки и такую же куртку. От этого взгляда Игорю сделалось жарко.
— Я же говорил: нештатный корреспондент, — напомнил он. — А вообще я токарь, из цеха мелких серий, но пишу для газеты, понимаете? Рабкор это еще называется… Карцев моя фамилия, может, помните?
— Фамилия-то как будто знакомая, — припоминая, Поликарпов сблизил рыжеватые гусеницы бровей. — Но… меня никто не предупреждал, я не готовился. Вы прямо от станка ко мне?
— Да у меня это… свободное время.
— А, значит, вы в вечернюю смену, — Поликарпов понимающе кивнул.
На том бы и закончить вступление да приступить к делу, то есть выяснению биографии героя, но у Игоря по инерции вырвалось:
— Нет, я в дневную… У меня простой. Станок поломался… Там его ремонтируют, а я вот выбрал время и…
— Когда станок ремонтируют, надо рядом быть. Как же, ведь станок-то ваш! — Зеленоватые глаза Поликарпова раскрылись широко, удивленно. — Впрочем, вы извините. Как-то уж очень неожиданно… Значит, побеседовать хотите?
Волнение, жар, трепет — все это, только что наполнявшее душу Игоря, вдруг улетучилось — остались только стыд и досада. И ни одного из заготовленных для Героя Социалистического Труда вопросов Игорь уже не мог припомнить. Он молчал, пристыженно глядя себе под ноги.
— Знаете что, молодой человек, — мягко заговорил Поликарпов. — Сейчас беседовать с вами я никак не могу — работать надо. Вы приходите в конце смены, добро?
В одном корпусе с кузницей, в параллельном крыле был литейный цех. Туда и забрел в рассеянности Игорь, огорченный неудачным разговором со знаменитым кузнецом.
Было и здесь на что посмотреть. На формовочном участке, точно дети, играющие в песок, ерзали на коленях пожилые мужчины, выглаживали, выравнивали ладонями земляные формы и присыпали их стенки серебристым графитовым порошком. Вагранка, где плавили чугун, высилась, подпирая крышу, возле торцевой стены. Металл из нее разливали дважды в неделю, но Игорю опять не повезло: не застал он этот самый торжественный для цеха час.
Когда Игорь вернулся на токарный участок, мастер Лучинин уже сидел за своим «капитанским» столом. Сердито насупив брови, он подозвал Игоря. Тот трусливо поплелся к столу, ожидая очередной разнос. Однако Лучинин не стал ругаться.
— Ну, братец-кролик, предлагается ответственнейшее поручение. В школу сегодня пойдешь. Как представитель нашего участка, ясно?.. Значит, должен отмыться и одеться поприличнее. И выступишь там. Расскажи про нашу работу, про наш коллектив так, чтобы у этих школяров глаза загорелись, ясно?