— А ведь я вчера не сразу тебя признал… Ты уж извини, что помешал вам. У меня тесть с тещей живут в том подъезде. На четвертом этаже…
Коршунков буркнул:
— Да чего уж… — Отвлекся к приборам, потом обернулся, взглянул на Сазонова просительно.
— Ты ведь не баба, правда?
— Вроде не замечал за собой такого, — самодовольно ответил Сазонов.
Теплый и влажный, насыщенный запахами масла, эмульсии, горелой стружки сквозняк метался по цеховому пролету и вместе с лучами солнца, проникавшими сквозь запыленные фонари в крыше, смущал рабочих. Кто-то поправит рассыпавшиеся от ветерка волосы, кто-то, весело сморщившись, закроется от солнечного зайчика ладонью, кто-то, возвращаясь с заточенными резцами от наждака к станку, мечтательно заглядится на светящийся проем распахнутых в перволетье цеховых ворот. И вот уже исчезли с лица рабочего человека, пусть ненадолго, на какую-то секунду, суровая озабоченность и серьезность.
Направляясь к токарному участку, шла по цеховому пролету контролер ОТК Зоя Дягилева. Наклонив голову, придерживала рукой полы коричневого халата; словно траву, перебирал сквознячок пряди мягких волос, выбившихся на висках у Зои из-под косынки. И мужчины, работавшие у станков, поворачивали головы, чтобы посмотреть Зое вслед, полюбоваться ее женской статностью.
Между двумя лобовыми полуавтоматами легко, будто в вальсе, кружился токарь Сергей Коршунков. На одном станке шла расточка внутреннего диаметра и подрезался первый торец, на другом — обтачивался наружный диаметр и подрезался второй торец. Между станками в железных ящиках лежали груды ржавых колец-поковок; после обработки на полуавтоматах, которые обслуживал Коршунков, кольца становились одинаково светлыми и блестящими; их приятно было укладывать друг на друга в высокие столбики, что и делал Коршунков в те короткие паузы, когда оба станка были заряжены и делали сами заданную им работу.
Зоя остановилась возле столика с измерительными приборами; не развалив столбики, сняла несколько готовых колец и стала их проверять. Еще гибче, еще изящнее закружился Коршунков на деревянных брусьях решетчатого помоста. Кольца оказались в порядке, о чем легко было догадаться по тому, как старательно уложила их Зоя на место, как подняла голову и ласково посмотрела на увлеченного работой Коршункова.
По соседству с полуавтоматами Коршункова на универсальном станке работал токарь Сазонов. У него другая была задача: наружную поверхность колец, тех самых, что обдирал Коршунков, он превращал на своем станке в сферическую. Здесь можно было и по сторонам время от времени взглянуть. Потому и видел Сазонов, как шла по солнечной дорожке Зоя Дягилева. И с каким лицом проверяла кольца у Коршункова. И с какими глазами разговаривала с ним.
Не могла Зоя не почувствовать напряженный взгляд Сазонова. Чуть вскинула голову в шелковой, с изображением Эйфелевой башни косынке. И взгляд ее как бы говорил: «Ну почему тебя все это так волнует? Успокойся и не мешай нам!»
Она медленно опустила ресницы.
С самого утра не шла работа у Сазонова. То горели, то ломались резцы. Сфера на кольцах получалась с царапинами, и уже много брака набросал он в поддон станка. За два часа Сазонов почти ничего не сделал и чувствовал, что ничего и не сделает, если не справится с охватившей душу сумятицей.
Он остановил станок и побрел к ящику с песком, чтобы перекурить. «Так нельзя, — убеждал самого себя Сазонов. — Надо отвлечься, надо как-то настроиться, надо же работать!.. Ну что тебе до них? Пусть любятся, раз уж никого не боятся!..»
Но как ни запрещал себе Сазонов смотреть в том направлении, где, стоя у станков Коршункова, слишком долго проверяла его кольца контролер ОТК, все-таки снова посмотрел. И вдруг понял такое: наступила в жизни Зои Дягилевой пора, когда она чувствует себя счастливой.
«Нельзя же мешать! — гневно сказал себе Сазонов. — Это ведь не часто бывает, когда у человека — радость. Не часто и не долго… Имей совесть, Сазонов, не мешай!»
Он вернулся к станку, включил и, прислушиваясь к слаженному его рокоту, скоро ощутил в себе ту трепещущую сосредоточенность, что всегда предвещала хорошую работу.
8
Спокойным светом, проникающим сквозь задернутые шелковыми шторами окна, была наполнена метрологическая лаборатория. Не только светло, но и чисто было здесь: в лаборатории проверяли на точность измерительные приборы. И хотя оклады у сотрудников не так уж велики, устроиться сюда считалось удачей — лаборатория была самым тихим на заводе местечком.