Работали здесь женщины подолгу, вплоть до выхода на пенсию. Рыхлость и ранняя полнота многих были следствием сидячей малоподвижной работы, но, привыкнув друг к другу, женщины не замечали происходивших с ними перемен, потому что неизменными оставались обязанности, обстановка, отношения. И разговоры изо дня в день велись одни и те же. Про тесные квартиры, про непокорных детей и черствых мужей.
Иногда занимались ссоры. Например, Иванова в разговоре с Сазоновой называла Смирнову неряхой. Смирнова скоро узнавала об этом от Сазоновой и устраивала скандал Ивановой. Обе порознь выплакивали обиду, но потом та же Валентина Сазонова мирила их, рассказывала что-нибудь забавное про начальника лаборатории Ромашову или про старшего инженера Коршункову. Звучал приглушенный смех, и потом жизнь продолжалась, как прежде, под аккомпанемент телефонных звонков, шуршание бумаг, хлопание дверей и пощелкивание электрочасов на стене.
Ровно в одиннадцать начальник лаборатории Ромашова, широкоплечая женщина в угольно-черном парике собственноручно включила на полную громкость репродуктор, висевший на стене рядом с социалистическими обязательствами. Вслед за жизнерадостной музыкой раздался не менее оптимистичный голос инструктора физкультуры. С выражением бессильного протеста на лицах инженеры и лаборанты стали подниматься из-за столов и выходить на зарядку. Считалось, что производственная гимнастика прибавляет сил и бодрости, но женщины почему-то мало в это верили и зарядку считали тягостной повинностью.
— Следующее упражнение — наклоны, — восторженным голоском объявила по радио инструктор. — Постарайтесь руками достать пол. Ноги вместе, колени не сгибать! Начали: и раз, и два… — Валентина Сазонова и не мечтала дотянуться пальцами до пола. Вместо наклонов она лишь чуть-чуть подгибала колени и, приподняв к груди, роняла тяжелые пухлые руки. Двадцать шесть лет исполнилось Валентине, а весила она (сама беззаботно призналась) уже под девяносто килограммов. «Что же с ней дальше-то будет?» — жалостливо подумала старший инженер Нина Федоровна Коршункова, стоявшая позади Сазоновой.
— Совсем не гнешься, красавица! Не бойся, не переломишься! — шутливо упрекнула она Валентину. Сама Нина Федоровна наклонялась старательно и, несмотря на то, что была почти вдвое старше Сазоновой, легко дотягивалась пальцами до носков туфель. Не в пример многим в лаборатории, она сохранила экономные пропорции и даже как бы шлифованную кожу на лице. Энергичная, деятельная, Нина Федоровна слыла одним из авторитетнейших специалистов-метрологов на заводе. Женщины завистливо восхищались ее моложавостью, а Нина Федоровна не уважала своих коллег именно за бабство — за то, что были болтливы, не умели владеть своими чувствами и не следили за собой, расползаясь, как тесто. Взять ту же Валентину. В двадцать шесть — этакая тумба!
Точно угадав мысли Нины Федоровны, Валентина и вовсе перестала делать зарядку. Обернувшись, в упор, дерзко взглянула на нее.
Когда же зарядка закончилась и все разошлись по рабочим местам, Валентина подошла к столу Нины Федоровны и льстиво-доброжелательным голоском предложила:
— Нина Федоровна, вы не уходите в столовую без меня. Пойдемте обедать вместе.
— А что такое? — Нина Федоровна непонимающе заглянула в выпуклые голубые глаза Валентины. Никогда прежде эта молодая женщина в компаньонки не набивалась.
— Да вот поговорить с вами хочу кое о чем.
— Что ж, буду иметь в виду, — согласилась Нина Федоровна. И подумала при этом: «Уж какие все стали обидчивые. Замечание сделать нельзя!»
В коридоре Валентина заботливо взяла Нину Федоровну под руку и после вздоха выстраданным тоном сказала:
— Даже не знаю, Нина Федоровна, как мне быть… Муж говорить об этом запретил, а я прямо извелась вся. По-моему, лучше все-таки сказать, ведь все равно же об этом когда-нибудь узнаете!
Лицо Валентины покрылось красными пятнами, вокруг губ мелкими каплями выступил пот. Нина Федоровна встревожилась, потребовала:
— Да что за тайны такие! Говори скорее!
— Я про вашего сына хочу сообщить… В общем, так: мои родители живут на Смоленской улице, может, знаете, такой пятиэтажный желтый дом, рядом с баней?.. Ну, вот. С ними в одном подъезде живет Зоя Дягилева. Мои живут на четвертом, а она на третьем этаже. Я ее с детства знаю. Она ничего, девчонками мы даже дружили. Ну, а потом… И семья ведь у нее хорошая: мать, отец. И младший брат с женой. А у Зои еще девочка. Вот все в двухкомнатной квартире помещаются…