На этот раз в саду был только Алексей Фомич — Валерка отдыхал в спортивном лагере для старшеклассников. Как обычно, позволив Игорю передохнуть с дороги, выкурить сигарету в беседке, Алексей Фомич сказал, что надо бы поправить деревянную будку уборной: покосилась, вот-вот завалится. Отдав это распоряжение, Алексей Фомич не сразу отошел — тоже присел отдохнуть. Он работал в саду с обеда, отпросившись с завода. С хозяйским довольством Алексей Фомич озирал расцветшие на клумбе пионы, обильную завязь на молодых яблонях, аккуратные барьерчики вдоль тропинок между делянками с картошкой, луком, помидорами и огуречными грядками. Для разговора с отцом случай был самый подходящий, но Игорь, сам не зная почему, медлил. Впрочем, еще утром, когда вместе шли на работу, можно было переговорить, но тогда Игорь как-то не собрался духом. И теперь, искоса поглядывая на благодушествовавшего родителя, Игорь помалкивал, боясь испортить трудным разговором настроение отцу.
— Что молчишь? — спросил Алексей Фомич. — Опять недоволен?.. Ладно, ты только подопри будку столбиком, чтобы не завалилась, а то зайти в уборную страшно. Потом можешь заниматься своими делами — отвлекать не буду.
Докурив, Игорь переоделся в драные брюки, старую рубаху и взялся за топор.
«А что, в конце концов я тоже здесь хозяин, — думал он, счищая топором кору со столбика, который выбрал для подпорки. — И вообще — нехорошо быть собственником. Отгородились тут от всего мира — и горя нет. А людям помочь же надо!»
Стоя на коленях, Алексей Фомич дрожащими руками привязывал, обмотав суровой ниткой, побег малины к проволоке.
— Надо одно дело обсудить, пап, — сказал Игорь, подойдя к отцу. Алексей Фомич разогнулся и, продолжая стоять на коленях, обратил к Игорю побуревшее от напряжения лицо.
— Помнишь, я рассказывал, какая история у нас в цехе завязалась? Про Серегу и Зою?..
— Это у которой ребенок? — уточнил Алексей Фомич.
— Ну да… Только я считаю, что это ведь не самое страшное. Главное, они любят друг друга!.. Ведь можно полюбить женщину даже с ребенком, если у нее не только внешность, но и душа красивая?.. Зоя — молодчина! Это такое благородство души! Про таких женщин Тургенев умел писать… А Сережкина мать категорически против Зои, понимаешь? Бучу затеяла! Вот если бы у вас в цехе такое произошло, что бы ты сказал такой матери?
— Ох-хо-хо! — Алексей Фомич заметно оживился. — У нас в цехе и не такое случалось. Жизнь, сынок, это… В ней случается все, что только можно придумать, а еще чаще такое, чего и не придумаешь!.. Так что ты хотел обсудить-то?
— В общем, Серега вдребезги разругался с матерью. Хочет из дома уйти. Я и предложил ему пожить у нас на даче. Мы же здесь сейчас не ночуем!
— Это ты, прямо скажу, поторопился, — недовольно произнес отец. — Сперва надо было со мной посоветоваться!
— Вот я и советуюсь.
— Я сказал: сперва! Вначале посоветоваться, а потом уж приглашать на ночлег.
Игорь терпеливо вздохнул и спросил у отца:
— Значит, ты против?
— Я, во-первых, против того, чтобы твой друг по-хамски относился к матери. Ишь какой гордый: из дома собрался уходить! Называется: спасибо, мамаша, за все твои труды-хлопоты. Герой, тоже мне! Неужели родная мать плохого ему желает?
— Так ведь она против Зои. Я же говорил: в цех к нам приходила, к начальнику: уберите, мол, эту соблазнительницу!
— Правильно сделала, — спокойно заметил Алексей Фомич. И, пристально посмотрев на сына, добавил: — Я на ее месте поступил бы так же.
— Но разве Зоя виновата, что у нее ребенок? — заволновался Игорь.
— Это ребенок не виноват, что родился. А легкомысленных матерей, я считаю, надо наказывать. Легкомысленных и распущенных!.. Ты посмотри только, что вы, молодежь, творите! Ребята пьют, девчонки курят и тоже пьют. Порядка никакого не признаете!.. Вот взять хотя бы тебя. Сколько раз говорил: состриги свои патлы! Состриги, нехорошо это, некрасиво. Как поп какой-нибудь ходишь!
— Ну я же самостоятельный человек!
— Вот-вот… Очень рано вы начинаете говорить о самостоятельности. Над тобой не капает: крыша есть, обут, одет, никаких забот. А что ты за свою жизнь сделал самостоятельно?.. Я в твои годы жил на частной квартире, мать и больного отца кормил…
— Пап, ты прости, но мы ушли от темы. Все-таки как быть с Серегой?
— А вот пускай твой друг вернется домой и попросит у матери прощения да выбросит дурь из головы…
— Он не вернется, — убежденно сказал Игорь.
— Ну, тогда извини! Тогда он просто хам неблагодарный, твой друг, и я такому человеку помогать не желаю!