— Ну, сделай одолжение, — с озорной веселостью согласился Сушкин.
В «Светлане» было светло, душно и жарко. Сушкин заплатил за два стакана вина и две порции сыра, а мужичок, Иван Камбуров, услужливо отнес все это на ближний к распахнутой двери столик.
Сквозь дверь прорывался с улицы пахнувший горячим асфальтом пыльный ветер. Иван Камбуров печальным баском рассказывал Сушкину, что гуляет уже третий день, потому что сука-жена домой не пускает. А вообще-то работает он на мебельной фабрике столяром.
— Хочешь, плит полированных достану? — предложил он. — На стеллажи или там еще на что… Ты мужик культурный, я сразу догадался. И не жмот. Я таких уважаю, блин буду!..
Сушкин был рослым, широкоплечим, голубоглазым блондином. Правда, блондином его можно было назвать с натяжкой: к тридцати годам Сушкин изрядно облысел — плешь распространилась со лба к макушке, и он даже не пытался ее маскировать боковыми косицами — стригся коротко. От вина лицо Сушкина порозовело, залоснилось и приняло еще более насмешливое выражение.
— Слышь, а ты не аспирант? — спросил у него Камбуров.
— Нет… Но мне интересно: с чего ты взял?
— Ну, значит, уже кандидат… Ты не думай, будто я простой. Я жизнь очень даже понимаю.
— Ну, хорошо, — тонкой улыбкой согласился Сушкин. — А где у вас здесь Северный поселок?
— Это на другом конце. Через весь город пилить… там ресторан «Космос». Будешь на «четверке» ехать; как скажут «Космос», так сразу слазь: это и есть Северный. У меня там шалашня живет…
— Шалашня!.. Хорошее слово. Значит, та самая, с которой рай в шалаше? — Сушкин коротко хохотнул. — Я думаю на такси туда доехать. Можно?
— Почему же нельзя, если деньги имеются.
— Денег хватает.
— Ну, тогда давай еще по стаканчику? — солидным тоном предложил Камбуров.
— Нет, милейший, я — пас. Ты выпей, а мне нельзя, дело есть серьезное. Вот тебе рубль, выпей за здоровье своей супруги. И помирись с ней — жену слушаться надо!
Таксист доставил Сушкина не только до «Космоса» — прямо к подъезду нужного дома подкатил по узкому тротуарчику среди серых, как зола, панельных пятиэтажек с захламленными балконами. В подъезде он увидел кассету обожженных почтовых ящиков, обшарпанные стены, выбитые ступеньки лестницы, по которой поднялся на третий этаж. Сушкин позвонил — скоро дверь открыла крупная пожилая женщина с коротко остриженными белыми от седины волосами.
— Зоя Ефимовна Дягилева здесь обитает? — спросил Сушкин.
— Здесь… Только ее дома нет сейчас.
— А когда вернется?
— В магазин ушла. Скоро должна вернуться… Можете пройти, подождать, если не спешите, — пригласила Александра Васильевна.
Сушкин шагнул в квартиру, где пахло жареной рыбой и еще чем-то душновато-затхлым — так обыкновенно пахнет в квартирах, где многие годы люди живут в тесноте.
Александра Васильевна провела гостя в комнату с аквариумом и телевизором. Несколько стульев были составлены в ряд; маленькая девочка в синей матроске рассадила на них кукол. Перед каждой куклой лежала пластмассовая тарелочка; пластмассовым половничком из такой же кастрюльки девочка раскладывала в тарелки хлебные крошки.
— Поздоровайся с дядей, Леночка, — сказала Александра Васильевна.
Девочка молча, с тревожным выражением на светлобровом и голубоглазом лице уставилась на незнакомца.
Сушкин тоже молчал, не спуская глаз с девочки. В голове, точно мышь, запертая в фанерном ящике, гремело одно и то же: «Вот какой у меня ребенок. Дочь, оказывается. Вот моя дочка!..» Что-то внешнее как будто усиливало сумятицу мыслей. Наконец понял, что внутренние толчки повторяют сложный перестук часов — и подняв голову, с неудовольствием окинул взглядом висевшие по стенам разностильные хронометры. Сушкин встряхнул головой, потом спросил:
— Как же тебя зовут, малышка?
Лена назвалась и продолжала настороженно смотреть на гостя, забыв своих кукол.
— Елена, значит, Елена Прекрасная!.. Это ничего, звучит… Только непонятно: зачем столько часов? Прямо служба времени какая-то!.. Знаешь, Елена, а я ведь гостинец тебе не догадался… — Сушкин взглянул на свой блестяще-черный, с алюминиевым рантом «дипломат» и развел руками. — Ну ничего, это мы в другой раз… успеем еще. А где твоя мама?
— Она с дядей Сережей в магазин пошла.
— Ага, с дядей, значит. С дядей Сережей… Ну, хорошо. А вот меня зовут… ну, видимо, дядя Боря. Наверное, так. Пока… А дальше мы, в общем, посмотрим… Ты давай, Лена, корми свою публику. Они ведь не ужинали, да?